Обсуждение:Отвага
Encyclopaedia of the Qurʾān
| Мужество - это качество ума, которое позволяет решать проблемы с опасностью и трудностями. ¶ Хотя это понятие часто упоминается в Коране, особенно в стихах, в которых описывается борьба мусульманской общины против их мекканских и языческих арабских врагов (см. ), обычно она выражается косвенно или описательно. Слова «шаджа'а», «шамаса» и «басала», которые обычно обозначают «мужество», «храбрость» или «доблесть» в доисламской поэзии и племенных знаниях, явно отсутствуют в тексте qur'ānic (см. ). Коранские термины, такие как ba's (q 48:16, 59:14, 27:33), baṭsh (q 50:36), ṣabr и его производные (q 3: 142, 146, 2: 153, 155, 8:46, 65, 19:65 и т. Д.), Джихад (qv) и его родственники (q 3: 142; 9:41, 81 и т. Д.) Не охватывают одно и то же семантическое поле, как и первые три, хотя они выделяют некоторые важные аспекты этой идеи.
Кураническое избегание общих доисламских слов за мужество и храбрость можно отнести к радикальной трансформации традиционных бедуинских (q.v.) племенных ценностей после появления ислама (см. Племена и кланы). Среди этих ценностей были Вамаса, Мурулла и «Эр», которые в дополнение к достоинству и могуществу свободного племени означали его «храбрость в битве, терпение в несчастье, упорство в поисках кровавой мести» (см. кровавые деньги; убийство; месть], защита (q.v.) слабых, неповиновение сильным »(Izutsu, Concepts, 27). Что еще более важно, слово «шамаса» подразумевало готовность соплеменника отважно отстаивать богов и религиозные обычаи его племени или племенной конфедерации, например. ḥums и illilla (Frantsouzoff, Processes, см. идолопоклонники и идолопоклонство, многобожие и атеизм). Подобные коннотации, возможно, сделали его совершенно неприемлемым с исламской точки зрения. После того, как ислам тщательно пересмотрел эти и другие концепции в соответствии со своей общей системой ценностей, некоторые из терминов, которые были тесно переплетены ¶ с доисламским менталитетом бедуинов, по-видимому, были сознательно оставлены в пользу более нейтральных. Этот исламский пересмотр старых ценностей и добродетелей не обязательно влечет за собой полный и неизбирательный отказ от доисламского кодекса чести (q.v.), который хвалил мужество и осуждал трусость. Уместнее говорить об избирательной адаптации этого кодекса к центральным принципам ислама. В процессе этой адаптации бездумная, импульсивная храбрость гордого племени (см. ), которая часто приводила к бессмысленному кровопролитию (qv) и бесчеловечной жестокости племенной розни, была заменена идеей «благородного, хорошо дисциплинированного мужества с высокой целью служить делу правильной религии: мужество «на пути Бога» »(Изуцу,« Понятия », 85, см. ). Этот тип храбрости часто упоминается в Коране, но, тем не менее, он описывается такими ценностными терминами доисламского прошлого, как шамаша, базала, шаджа'а и их производные. В Коране правильный тип мужества последовательно связан с понятиями Вильма и Шабра, которые означают способность человека «преодолевать свои собственные слепые страсти и оставаться спокойными и безмятежными» перед лицом самой серьезной опасности (Идутцу, Бог, 205) и упорствовать в защите религиозного дела (Izutsu, Concepts, 102). Эти добродетели (см. Силу) необходимы для мусульманского воина на поле битвы (см. Экспедиции и битвы, война). Поэтому они развиваются «совершенно естественно в духе мученичества, т. Е. Моральную силу, которую претерпевают с поразительной героической смертью или любыми мучениями ради собственной веры» (Изуцу, «Понятия», 102, см. ). В Коране эти качества иногда сопоставляются с непредсказуемым, безрассудным поведением языческого араба, который быстро теряет самообладание и уступает ¶ припадкам деструктивной, слепой ярости. Контраст между двумя типами поведения на поле битвы брошен в рельеф в п. 48:26, который устанавливает бессмысленную ярость языческих обитателей (Шамийят аль-джахилия) Мекки (qv, см. Возраст невежества) в противоположность непоколебимому спокойствия и стойкой отставки мусульман, которые они приобретают благодаря Божественному Присутствию (сакина, см. сечина) в их среде (см. q 9:26 и 40, где, помимо сакины, Бог укрепляет верующих «множеством» , или легионы, [ангелов?] вы не видите », см. скрытые и скрытые). Иногда мусульманская неослабевающая преданность делу Бога представлена в терминах коммерческого соглашения между двумя сторонами (см. Контракты и союзы): «Бог купил у верующих их души и их имущество (см. Владение, богатство), поскольку они будут есть сад (qv; см. также рай); они сражаются на пути Бога, убивают и убивают; это обещание, связывающее Бога с Торой (q.v.) и Евангелие (q.v.) и Коран; и кто исполняет свой завет (q.v.) более по-настоящему, чем Бог? » (q 9: 111, см. продажу и покупку). С другой стороны, действия языческого воина диктуются прежде всего его преувеличенным чувством гордости и независимости, его обязательствами по отношению к своим родственникам (см. Родство) и его уверенностью в его превосходной физической силе, все из которых составляют бедуинский код честь. Коран подчеркивает несоответствие между языческими и мусульманскими ценностями, приписывая отличительные концепции страха (q.v.) и честь их соответствующим носителям. В то время как надменный отказ язычника сдаться воле любого другого человека диктуется его страхом потушить свою личную честь, как это продиктовано неписаными законами племенного общества, Коран представляет мусульманина, как охотно кланяясь перед верховной властью и могущество Бога (см. ). Следовательно, его единственный страх состоит в том, чтобы потерпеть неудачу в своих обязательствах перед своим Господом, например. выйдя из боя или отказавшись подчиняться командам своего посланника (q.v .; см. также непослушание). Этот благочестивый страх (khawf, taqwā, see piety) укрепляет решимость верных мусульман во времена невзгод, заставляя их смириться с их судьбой и сражаться на пути Бога до горького конца (д. 3: 172-5; см. 9: 81-3). Более того, хотя доисламская поэзия обычно празднует индивидуальное мужество, Коран подчеркивает коллективный дух своего исламского коллеги: «Бог любит тех, кто сражается на своем пути в рядах, как если бы они были зданием, хорошо уплотненным »(Q 61: 4, см. ). В этом контексте богобоязненное отношение мусульманского истребителя, лежащее в основе его негибкой решимости защищать свою веру, тесно связано с центральным принципом мусульманской религии, то есть безоговорочным подчинением человека воле Божьей. Взамен Бог дает им «награду этого мира и самую прекрасную награду в будущем мире» (д. 3: 148, см. ). Что касается тех, кто колеблется, когда сталкиваются с превосходящими силами противника и которые ищут убежища в своих домах из-за слабости или шепота сатаны (см. Devil, iblīs), им грозит «тяжкое наказание» в будущей жизни. Коран неоднократно осуждает их как «лицемеров и тех, в чьих сердцах болезнь» (см. 33:12, см. Лицемеры и лицемерие). Похвастаться (похвастаться) и самоуверенно в мирное время (qv), они быстро паничают и теряют сердце при виде приближающегося врага: «Когда на них наступает страх, вы видите, что они смотрят на вас, их глаза катятся, как обманывающие ¶ смерти; но когда страх уходит, они обжигают вас острыми языками, корыстными от хороших вещей. Те не поверили »(п. 33:19). Поскольку таких людей интересуют прежде всего трофеи войны (см. Добычу), они склонны к ссорам и взаимным упрекам; они также регулярно сомневаются в мудрости Пророка и точности его предсказаний (см. 3: 149-52, см. ). Их колебания и оппортунизм постоянно сопоставляются с моральной силой и самоотверженным героизмом истинных верующих, которые остаются стойкими и непоколебимыми при любых страданиях или страданиях: «Они были верны своему завету с Богом; некоторые из них выполнили свои клятвы (q.v.) смертью, а некоторые все еще ждут, и они не изменились ни в малейшей степени »(п. 33:23). Во многих стихах испытания и поражение в битве, испытываемое сообществом Мединанов, изображаются как божественные испытания, которые должны были разоблачить отступников и отделить их от истинных верующих. Хотя Бог неизменно приходит к спасению своего сообщества с «легионами, которых вы не видите», он хочет, чтобы верующие продемонстрировали свою преданность своему делу, оказавшись в борьбе против своих языческих врагов (д. 3: 140-2, 154, 166; 47: 4, см. Исследование). Отважное поведение мусульманских воинов в Бадре (q.v.) и Uḥud (q.v.) предвосхищается подвигами верных последователей более ранних пророков, например, саул (Шалу, см. саул), против которых Самуил (qv) отправил превосходящую армию Голиафа (Джалут, см. голиаф) в эпизоде, вероятно, предназначенном для того, чтобы вдохновить такую же непоколебимую преданность в собственных сторонниках Мухаммеда после поражения в Ухуд (Белл , Комментарий, i, 52): «Сказали те, кто считал, что они должны встретиться с Богом». Как часто небольшая компания преодолела многочисленную компанию, по Божьему отпуску! И Бог с «пациентом». Поэтому, когда они выступили против Голиафа и его воинств, они сказали: «Наш Господь, изливайте на нас терпение, укрепляйте наши ноги и помогайте людям неверующих!» И они разгромили их, по Божьему отпуску! »(Q 2: 249-50, см. ). Большая группа хартативных стихов, по-видимому, явно предназначена для того, чтобы внушить решимость мусульманским воинам, борющимся против огромных разногласий. Они призывают Пророка и его последователей «не ослабевать, ни печали» (д. 3: 139, ср. 4: 104, 47:35), «бороться за Бога, как ему причитается» (q 22:78, см. 5:35, 9:41, 73, 86, 25:52, 66: 9) и «сражаться на пути Бога» (д. 2: 190, 244, ср. 2 : 193, 3: 167, 4:76, 84, 5:24, 8:39, 9:12, 14, 29, 36, 123, 49: 9). Эти и подобные отрывки в основном относятся к мусульманским боям против языческих арабов (аль-Нахла, Бадр, Удуд, Юнайн [q.v.] и т. Д.). В этих контекстах часто упоминается понятие «лабр», «терпение», которое лежит за «негибкой решимостью истребителя мусульман упорствовать перед лицом непрекращающихся нападений врага» (Izutsu, Concepts, 104). Частота, с которой это понятие упоминается в «боевых сурах» (q 2: 153-5; 3: 142, 146, 150, 8:45, 65; 61: 4), указывает на ее центральную роль в мусульманской войне. Таким образом, согласованные, дисциплинированные военные усилия мусульманской общины неявно сочетаются с неорганизованными рейдерскими экспедициями языческих арабов, которые быстро дезинтегрируются, когда сталкиваются с жестким сопротивлением или первыми разворотами. Стихи, относящиеся к мужеству и героизму на поле битвы, стали объектами экзегетической разработки в более поздних комментариях qur'ānic (tafsīr). Мусульманские ученые пытались выяснить социально-политический контекст, в котором были раскрыты конкретные стихи, чтобы извлечь моральные и этические уроки (см. ). При этом они часто поддерживали свою экзегезу соответствующими «ḥadīth», предписывающими мученичество и храбрость на поле битвы. Типичным в этом отношении является комментарий Ибн Катира (d. 774/1373) о q 3: 143, в котором он цитирует знаменитую пророческую традицию: «Не торопитесь встречаться с вашими врагами; скорее попросите Бога о благополучии. Но если вы встретитесь с ними, будьте непоколебимы и узнайте, что рай находится под тенью мечей »(М. Айуб,« Коран », ii, 334). Аль-Шоукани (д. 1250/1832) объясняет q 3: 139 следующим образом: «Бог утешал мусульман за травмы и гибель людей, которые они понесли в день Удуда. Он призвал их неуклонно бороться против своих врагов и не уступать слабости и поражению. Тогда Бог сообщил им, что они победят своих врагов с победой (q.v.) и завоевания. Бог хотел сказать: «Ты будешь наверху над ними и любыми другими людьми после этой битвы» (М. Айуб, «Коран», ii, 328). С другой стороны, комментаторы Ṣūfī стремились отделить «боевые стихи» от своего исторического контекста и наполнить их духовным, трансцендентным значением (см. ). В качестве примера можно привести глянцевое изображение на q 3: 141 автором Ṣūfī al-Ḥasan al-Nīsābūrī (д. 728/1327). Согласно его интерпретации, боль и лишения, понесенные мусульманскими воинами, символизируют «очищение их сердец» от темноты неосвоенных характеристик, освещая их огнями божественных тайн (гухуйб), стирающими атрибуты неверности ... и стирающими злые следы их персонажей. Таким образом, они были бы освобождены из тюрьмы фантомов в священные царства духов »(М. Айуб,« Коран », ii, 334). Часто такие интерпретативные объяснения и выводы отражают основные религиозно-политические программы экзегетов. Таким образом, стремясь воспроизвести преданную гомогенность и смелый энтузиазм примитивного сообщества Медины, лидеры Хариджи часто цитировали «боевые стихи», чтобы привить своим последователям дух самоотречения и мученичества, которые они приписывали первым мусульманам-героям , Цитируя q 9: 111, хариджи (q.v.) называли себя «продавцами» (shurāt), то есть теми, кто продал свою жизнь и собственность Богу в обмен на спасение (q.v.). Про-'Алид и Ши-экзегеты, со своей стороны, используют эти стихи, чтобы продемонстрировать исключительную храбрость и преданность Пророку, проявленные «Али» во время битв с Бадром и Удудом (см. ). Одновременно они склонны приписывать трусость и колебаться некоторым из соратников (см. ), в том числе «Утман (qv) и в меньшей степени« Умар »(qv), которые, как говорят, бежали с поля битвы, оставив лицо Пророка лицом к своим врагам. С другой стороны, ученые-сунниты пытались оправдать своих праведных халифов, предлагая различные объяснения от их имени и подчеркивая неизменную приверженность Абу Бакра Пророку и мусульманскому делу во время этих роковых столкновений (М. Айуб, Коран, II , 311-3, 335-7, 339, 343, 354-5). |
Courage — That quality of mind which enables one to meet danger and difficulties with resolve. ¶ Although this notion is often invoked in the Qurʾān, especially in verses that describe the struggle of the Muslim community against their Meccan and pagan Arab foes (see opposition to muḥammad; arabs), it is usually expressed indirectly or descriptively. The words shajāʿa, ḥamāsa and basāla that commonly designate "courage, " «bravery» or «valor» in pre-Islamic poetry and tribal lore are conspicuously absent from the qurʾānic text (see pre-islamic arabia and the qurʾān). Qurʾānic terms such as baʾs (q 48:16; 59:14; 27:33), baṭsh (q 50:36), ṣabr and its derivatives (q 3:142, 146; 2:153, 155; 8:46, 65; 19:65, etc.), jihād (q.v.) and its cognates (q 3:142; 9:41, 81, etc.), do not cover the same semantic field as the former three, although they do highlight some important aspects of the idea at hand.
The qurʾānic avoidance of the common pre-Islamic words for courage and bravery may be attributed to the radical transformation of the traditional bedouin (q.v.) tribal values following the advent of Islam (see tribes and clans). Prominent among these values were ḥamāsa, muruwwa, and ʿirḍ which connoted, in addition to the dignity and power of a free tribesman, his «bravery in battle, patience in misfortune, persistence in seeking blood revenge [see retaliation; blood money; murder; vengeance], protection (q.v.) of the weak, defiance of the strong» (Izutsu, Concepts, 27). More importantly, the word ḥamāsa implied the tribesman’s readiness to defend valiantly the gods and religious customs of his tribe or tribal confederation, e.g. the ḥums and the ḥilla (Frantsouzoff, Processes; see idolaters and idolatry; polytheism and atheism). Such connotations may have rendered it totally unacceptable from the Islamic viewpoint. After Islam had thoroughly revised these and other concepts to suit its overall value system, some of the terms that were intimately intertwined ¶ with the pre-Islamic bedouin mentality seem to have been consciously abandoned in favor of more neutral ones. This Islamic revision of the old values and virtues did not necessarily entail a total and indiscriminate rejection of the pre-Islamic code of honor (q.v.) that praised courage and condemned cowardice. It is more appropriate to speak of a selective adaptation of this code to the central tenets of Islam. In the process of this adaptation, the thoughtless, impulsive bravery of the proud tribesman (see arrogance) which often led to the senseless bloodshed (q.v.) and inhuman ferocity of tribal feuds was replaced with the idea of «a noble, well-disciplined courage with a lofty aim serving the cause of the right religion: courage ‘in the way of God’» (Izutsu, Concepts, 85; see islam; path or way [of god]). This type of courage is frequently invoked in the Qurʾān without, however, being described by such value-laden terms of the pre-Islamic past as ḥamāsa, basāla, shajāʿa and their derivatives. In the Qurʾān, the correct type of courage is consistently associated with the notions of ḥilm and ṣabr, which signify man’s ability to «overcome his own blind passions and to remain tranquil and undisturbed» in the face of the gravest danger (Izutsu, God, 205) and to persevere in championing a religious cause (Izutsu, Concepts, 102). These virtues (see virtue) are indispensable for the Muslim warrior on the battlefield (see expeditions and battles; war). Therefore, they develop «quite naturally into the spirit of martyrdom, that is, the moral strength to undergo with amazing heroism death or any torment for the sake of one’s own faith» (Izutsu, Concepts, 102; see martyr). In the Qurʾān, these qualities are sometimes juxtaposed with the unpredictable, reckless behavior of the pagan Arab, who is quick to lose self-control and to succumb ¶ to fits of a destructive, blind rage. The contrast between the two types of behavior on the battlefield is thrown into relief in q 48:26 which sets the senseless fierceness of the pagan inhabitants (ḥamiyyat al-jāhiliyya) of Mecca (q.v.; see age of ignorance) in opposition to the unshakable calmness and steadfast resignation of the Muslims, which they acquire through the Divine Presence (sakīna, see sechina) in their midst (cf. q 9:26 and 40, where, in addition to the sakīna, God reinforces the believers with «the multitudes, or legions, [of angels?] you do not see»; see hidden and the hidden). Occasionally, the Muslims' unflagging allegiance to God’s cause is presented in terms of a commercial deal between the two parties (see contracts and alliances): «God has bought from the believers their souls and their possessions (see possession; wealth) as they will have the Garden (q.v.; see also paradise); they fight in the way of God, they kill and get killed; that is a promise binding upon God in the Torah (q.v.), and the Gospel (q.v.) and the Qurʾān; and who fulfills his covenant (q.v.) more truly than God?» (q 9:111; see selling and buying). The actions of the pagan warrior, on the other hand, are dictated primarily by his exaggerated sense of pride and independence, his obligations toward his kinsfolk (see kinship) and his confidence of his superior physical strength, all of which constituted the bedouin code of honor. The Qurʾān accentuates the disparity between the pagan and Muslim values by attributing the distinctive concepts of fear (q.v.) and honor to their respective carriers. While the pagan’s haughty refusal to surrender to the will of any other person is dictated by his fear of tarnishing his personal honor, as dictated by the unwritten laws of the tribal society, the Qurʾān presents the Muslim as willingly bowing before ¶ the supreme authority and might of God (see bowing and prostration; authority). Hence his only fear is to fail in his obligations toward his Lord, e.g. by withdrawing from battle or refusing to obey the commands of his Messenger (q.v.; see also disobedience). This pious fear (khawf, taqwā, see piety) strengthens the resolve of faithful Muslims in times of adversity, causing them to resign themselves to their destiny and to fight in the way of God to the bitter end (q 3:172-5; cf. 9:81-3). Moreover, while pre-Islamic poetry (see poetry and poets) usually celebrates individual courage, the Qurʾān emphasizes the collective spirit of its Islamic counterpart: «God loves those who fight in his way in ranks, as though they were a building well-compacted» (q 61:4; see community and society; social interactions). In this context, the god-fearing attitude of the Muslim fighter which lies behind his inflexible determination to defend his faith is intimately linked to the central tenet of the Muslim religion, that is, the human being’s unconditional submission to the will of God. In return God gives them «the reward of this world and the fairest reward of the world to come» (q 3:148; see reward and punishment; blessing). As for those who waver when confronted with a superior enemy force and who seek refuge in their homes due either to weakness or to the whisperings of Satan (see devil; iblīs), they are threatened with «a grievous punishment» in the hereafter. The Qurʾān repeatedly condemns them as «the hypocrites and those in whose hearts is sickness» (q 33:12; see hypocrites and hypocrisy). Boastful (see boast) and overconfident in times of peace (q.v.), they quickly panic and lose heart at the sight of the approaching enemy: «When fear comes upon them, you see them looking at you, their eyes rolling like one who swoons ¶ of death; but when the fear departs, they flay you with sharp tongues, covetous of the good things. Those have not believed» (q 33:19). Since such people are interested primarily in the spoils of war (see booty), they are prone to squabbling and mutual recriminations; they also routinely doubt the wisdom of the Prophet and the accuracy of his predictions (q 3:149-52; see prophets and prophethood; wisdom; infallibility). Their vacillation and opportunism are constantly juxtaposed with the moral strength and selfless heroism of the true believers who remain steadfast and unshakeable under any adversity or suffering: «They were true to their covenant with God; some of them have fulfilled their vow (q.v.) by death, and some are still awaiting, and they have not changed in the least» (q 33:23). In many verses, the trials and defeat in battle experienced by the Medinan community are depicted as divine tests that were meant to unmask the backsliders and separate them from the true believers. Although God unfailingly comes to his community’s rescue with "legions you do not see, " he wants the faithful to demonstrate their fidelity to his cause by exerting themselves in the struggle against their pagan foes (q 3:140-2, 154, 166; 47:4; see trial). The valiant behavior of the Muslim warriors at Badr (q.v.) and Uḥud (q.v.) is prefigured by the feats of the faithful followers of the earlier prophets, e.g. those of Saul’s (Ṭālūt; see saul) men against whom Samuel (q.v.) sent the superior army of Goliath (Jālūt; see goliath) in an episode probably meant to inspire a similar unswerving loyalty in Muḥammad’s own supporters following the defeat at Uḥud (Bell, Commentary, i, 52): «Said those who reckoned they should meet God, ‘How often a little company has overcome a numerous company, by God’s leave! And God is with ¶ the patient.’ So when they went forth against Goliath and his hosts they said, ‘Our Lord, pour out upon us patience, and make firm our feet, and give us aid against the people of the unbelievers!’ And they routed them, by the leave of God!» (q 2:249-50; see trust and patience). A large group of hortative verses appears to be explicitly designed to instill resolve in the Muslim warriors fighting against formidable odds. They urge the Prophet and his followers to «faint not, neither sorrow» (q 3:139; cf. 4:104; 47:35), to «struggle for God as is his due» (q 22:78; cf. 5:35; 9:41, 73, 86; 25:52; 66:9), and to «fight in the way of God» (q 2:190, 244; cf. 2:193; 3:167; 4:76, 84; 5:24; 8:39; 9:12, 14, 29, 36, 123; 49:9). These and similar passages mostly pertain to the Muslim battles against pagan Arabs (al- Nakhla, Badr, Uḥud, Ḥunayn [q.v.], etc.). Often invoked in these contexts is the notion of ṣabr, "patience, " that lies behind the Muslim fighter’s «inflexible determination to persist in the face of unrelenting attacks of the enemy» (Izutsu, Concepts, 104). The frequency with which this notion is mentioned in «battle sūras» (q 2:153-5; 3:142, 146, 150; 8:45, 65; 61:4) indicates its centrality to Muslim warfare. The concerted, disciplined war effort of the Muslim community is thus implicitly juxtaposed with the disorganized raiding expeditions of the pagan Arabs that quickly disintegrate when confronted with a stiff resistance or first reversals.
Frequently, such interpretative explanations and conclusions evince the underlying religio-political agendas of the exegetes. Thus, in an effort to reproduce the devoted homogeneity and bold enthusiasm ¶ of the primitive community of Medina, Khārijī leaders often quoted «battle verses» to instill in their followers the spirit of self-denial and martyrdom that they attributed to the first Muslim heroes. Citing q 9:111, the Khārijīs (q.v.) called themselves «vendors» (shurāt), i.e. those who sold their lives and property to God in return for salvation (q.v.). Pro-ʿAlid and Shīʿī exegetes, for their part, use these verses in order to demonstrate the exceptional courage and loyalty to the Prophet shown by ʿAlī during the battles of Badr and Uḥud (see shīʿism and the qurʾān; ʿalī b. abī ṭālib). Simultaneously, they tended to ascribe cowardice and wavering to some of the Companions (see companions of the prophet), including ʿUthmān (q.v.) and to a lesser extent ʿUmar (q.v.), who are said to have fled from the battlefield leaving the Prophet face to face with his enemies. Conversely, Sunnī scholars sought to exonerate their rightly-guided Caliphs (see caliph) by offering various explanations on their behalf and by emphasizing Abū Bakr’s unwavering commitment to the Prophet and the Muslim cause during these fateful encounters (M. Ayoub, The Qurʾān, ii, 311-3, 335-7, 339, 343, 354-5). |
Primary:
Abū Tammām, Dīwān, 2 vols., n.p. 1331/1913
Ṭabarsī, Majmaʿ
Secondary:
M. Ayoub, The Qurʾan and its interpreters, 2 vols., Albany 1984-92, ii
S. Frantsouzoff, Ethnic and confessional processes in pre-Islamic Arabia (the religio-tribal communities of hums, hilla and tuls) [in Russian], in Sovetskaya etnografiya 3 (1986), 47-57
A. al-Ḥūfī, al-Buṭūla wa-l-abṭāl, Cairo 1967
id., al-Jihād, Cairo 1970
Izutsu, Concepts, ch. 5
id., God, ch. 8
V. Polosin, A dictionary of the ʿAbs tribe [in Russian], Moscow 1995
F. Rahman, Major themes of the Qurʾān, Minneapolis 1980, 28-31
M. Rodionov, Muruwwa, ʿaṣabiyya, dīn: Towards an interpretation of Near Eastern etiquette [in Russian], in The etiquette of the west Asian peoples [in Russian], Moscow 1988, 60-8
W.M. ¶ Watt, The formative period of Islamic thought, Edinburgh 1973
Cite this page
Knysh, Alexander D., «Courage», in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQSIM_00096>*