Обсуждение:Курайшиты
Encyclopaedia of the Qurʾān
Курайш (2856 слов)
Название племени в Мекке (QV), к которому принадлежал Мухаммад (значение названия см. Watt, ururaysh). Он упоминается только один раз в Коране (q 106:1), в главе, посвященной их зимним и летним караванам (см. Экзегеты цитируют подробные предания об их доисламской торговой системе, которая приобрела международные масштабы, их торговые караваны, как говорят, доходили до Византии на севере (см. византийцы), Персии на востоке, Абиссинии (В. В.) На Западе и Йемена (В. В.) на юге. Сама глава Корана просит курайшитов помнить, что их процветание и безопасность (см. богатство) исходят от Бога; поэтому они должны поклоняться только ему (см. илаф).
Сура 105, «слон», также тесно связан с курайшитами (см. народ слона) и главным образом с происхождением их высокого статуса среди арабов (см. Экзегеты приводят предания, согласно которым Сура (см.) описывает поражение абиссинской армии под командованием Абраха (см.), пришедшей из Йемена, чтобы уничтожить Камбу (см.). Бог посылал на них птиц в стаях, которые поражали их камнями из обожженной глины и делали их похожими на съеденную солому. Предание гласит «что» когда Бог прогнал абиссинцев из Мекки и совершил над ними свое возмездие (см.), арабы оказали курайшитам великую честь, сказав: «Они-народ Божий; Бог сражался за них и предотвратил нападение их врагов» (ибн Исхак-Гийом, 28). Ключевой фигурой в этих традициях с Мекканской стороны является Абд аль-Муталиб, дед Мухаммеда, который, как говорят, вел переговоры с Абрахой от имени курайшитов. Упоминание о Божьей милости, которая была источником безопасности и процветания, которыми пользовались курайшиты на своей священной территории (araram; см. священные места; мирские и священные), содержится в некоторых последующих стихах, призывающих мекканцев осознавать, что Бог является их единственным благодетелем, и не отвергать послание Курдана (ср. в 28: 57; 29: 67; см. веру и неверие). В q 14:37 процветание, дарованное жителям Мекки, происходит от того, что они являются потомками Авраама(см. Здесь этот патриарх просит Бога благословить его потомство, которое живёт рядом со священным "домом " Бога (см. дом, домашний и божественный), Камба, чтобы "заставить сердца [некоторых] людей стремиться к ним и дать им плоды."Это должно сделать их благодарными Богу. Их генеалогическое происхождение восходит к Аврааму, а также к Измаилу (см.), Что подразумевается в том факте, что в Q2:127-8 оба патриарха заняты строительством «дома», прося Бога вырастить из их потомства народ, подчиняющийся ему (умма Муслима). Их благородное происхождение от Измаила, который считается предком северных арабов, подразумевает гордость за свое арабское происхождение. Это отражено также в толковании на q 14: 4, где говорится, что" Бог не посылал никакого апостола (см. посланника), но с языком своего народа " (см. арабский язык; язык и стиль Корана). Традиции, приводимые экзегетами для этого стиха, утверждают, что Куран был открыт на языке курайшитов (см. диалекты).
Но в большинстве стихов, истолкованных как относящиеся к курайшитам, они выступают как противники Мухаммеда(см. Их враждебность к Мухаммеду была прочитана мусульманскими экзегетами в бесконечных отрывках, которые не могут быть полностью детализированы здесь. Приведем лишь некоторые характерные примеры. Во-первых, их религиозные догматы высмеиваются в отрывках, обвиняющих их в том, что они верят, что у Бога есть дочери, которые действуют как богини (см. Бог и его атрибуты; политеизм; доисламская Аравия и Курдан; Южная Аравия, религия в доисламском мире). Курдан утверждает абсурдность этого положения, указывая, что ни один человек не желает себе дочерей (см. дети; пол; детоубийство), так как же они могут приписывать дочерей Богу? Эта идея ясно выражена в q 53: 19-23, где также приводятся имена богинь. Одной из таких богинь является Аль-Узза, и мусульманские экзегеты связывают её поклонение с выдающимся вождем курайшитов, а именно Абу Лахабом. Некоторые предания говорят, что он был особенно предан этому божеству, по этой причине Бог проклял его, а также его жену в q 111. Ритуальные действия мекканцев, совершаемые в окрестностях Камбы, достойны сожаления в q 8: 35: "и их молитва перед домом — это не что иное, как свист и хлопанье в ладоши … "Даже тот факт, что курайшиты были хранителями священной мечети, то есть Камбы и её окрестностей, не был оправданием для них в глазах Бога. Напротив: в q 9: 19 Бог утверждает, что предоставление питья паломникам и охрана священной мечети не могут заменить веру в Бога. Мусульманские традиции утверждают, что курайшиты принадлежали к конфедерации племен, которые называли себя Хумами, то есть «религиозно ревностными»; они, как сообщается, приняли определённые ритуальные правила, которые отличали их от остальных арабских племен (Кистер, Мекка и Тамим). Мусульманские экзегеты указывают на некоторые стихи, в которых курайшитов и их союзников из племени Хум якобы призывают отказаться от своих особых принципов. Например, в q 2:199 Бог просит, чтобы обряд ифаны (хождение толпами из одного места в другое) был совершен там, где «люди» используют для его совершения. Экзегеты говорят, что здесь курайшитов просят вести себя так же, как и всех остальных людей во время паломничества (QV), и прийти в Арафат (QV) — место паломничества, которое курайшиты якобы не признавали священным местом — и начать ифаду оттуда. В q 2:189 верующим предлагается отказаться от привычки входить в дома сзади, а не через парадные двери. Это тоже, по мнению некоторых экзегетов, призвано заставить курайшитов отказаться от особого ритуального акта, соблюдаемого Хумами во время паломничества. Говорят, что они считали большим благочестием (см.) оставаться под открытым небом и не входить в двери своих домов в дни паломничества.
Считается, что вожди курайшитов отказались оставить свою старую религиозную традицию, и их реакция наиболее ясно представлена в q 38:4-7. Здесь они обвиняют Пророка в том, что он колдун и самозванец (см. прорицатели; магия; ложь), и говорят друг другу, что они должны цепляться за своих божеств и отвергать монотеистические идеи Мухаммеда. Они указывают, что в их собственной старой религии о таких идеях никогда не слышали. Различные другие отрывки были объяснены как представляющие реакцию лидеров курайшитов на послание Мухаммеда (ср. Рубин, глаз, 151). В некоторых из них они обвиняют его в плагиате, заявляют о своем отказе принять его сообщение и призывают его доказать свою правоту с помощью чудес (например, q 16:103; 17:90-3; 25:7-8; 41:5; см. доказательство). Тем не менее, говорят, что Мухаммад пытался обратить в свою веру некоторых из своих ближайших родственников среди вождей курайшитов, и особенно своего дядю Абу Талиба, отца халифа (см. Семья пророка ;alali b. abī thālib). Такие попытки были прочитаны экзегетами в нескольких отрывках из Корана. Например, в некоторых преданиях говорится, что Пророк попросил Абу Талиба, лежащего на смертном одре, произнести шахаду (см. свидетельство о вере), но тот отказался, сказав, что он придерживается религии древних предков. Согласно некоторым версиям, в этот момент было открыто откровение q 28:56, в котором говорится, что курдский Пророк не может вести, кого пожелает (см. руководство; свобода и предопределение). в 9: 113 также говорится, что он был открыт в том же самом случае. В ней говорится, что не следует курдскому Пророку и верующим просить прощения для многобожников (Рубин, око, 153; см. прощение; ходатайство). Кроме того, в q 6:108 верующим предлагается не оскорблять идолов, которым поклоняются многобожники (см. идолы и изображения), чтобы последние не оскорбляли Бога в ответ. Экзегеты говорят, что этот стих был открыт в результате упрямой реакции вождей курайшитов и их угрозы оскорбить Бога Мухаммеда, если он не прекратит преследовать их (там же., 154; см. Также Сатанинские стихи).
Коран также обвиняет неверующих в активном преследовании Пророка, а экзегеты объясняют, что эти обвинения относятся к враждебным действиям курайшитов, которые были совершены против Мухаммеда в самой Мекке, до эмиграции (QV; хиджра), а также в Медине (QV), после хиджры. Гонения в Мекке, по словам экзегетов, начались, как только Мухаммед начал проповедовать публично. Об этом, как сообщается, его просили в q 26:214, где Бог велит ему предупредить своих ближайших родственников. Экзегеты приводят для этого стиха предания, описывающие, как Мухаммед призвал клан Хашима из курайшитов и как они отвергли его послание. Их оппозицию возглавлял дядя Мухаммеда Абу Лахаб (см. Рубин, глаз, 127—138). Другим видным противником в Мекке был Абу Джахл из клана Махзума, и его преследование Пророка было прочитано в q 96:9-19. Здесь описывается сцена, в которой неверующий мешает «слуге» молиться. Большинство традиций утверждают, что слуга-это Мухаммад, а неверующий-Абу Джахль, который угрожал наступить на пророка, если тот совершит поклон (см. поклоны и поклоны; молитва; ритуал и Курдан). Бог велит своему слуге не повиноваться Ему и пасть ниц перед Богом. На план убийства Пророка указывают экзегеты в комментарии к q 8: 30: "И когда те, которые не уверовали, замышляли против тебя заговоры, чтобы заключить тебя, или убить, или прогнать прочь … "Это было принято, чтобы сослаться на совет, проведенный курайшитами, в котором они обсуждали различные варианты, чтобы устранить Пророка, и, наконец, они согласились убить его, пока он спал в своей постели. Мухаммед узнал об этом, и это было непосредственной причиной его хиджры в Медину. Экзегеты также указывают на стихи, в которых говорится о Божьем возмездии противникам Мухаммеда из числа курайшитов. Например, в q 15:95 Бог, обращаясь к Пророку, обещает устранить " тех, кто насмехается."Экзегеты считают, что это относится к группе вождей из курайшитов, на каждого из которых Бог навлек смерть через определённое несчастье. Коллективное наказание курайшитов упоминается, согласно экзегетам, в q 16:112, в котором Бог излагает притчу о городе, безопасном и защищенном, городе, чьи средства к существованию поступали в изобилии со всех сторон; но он стал неблагодарным к божьим милостям, и поэтому Бог дал ему вкусить предельную степень голода и страха (см. притчи). Это было воспринято как указание на семилетнюю засуху, которую Бог нанес курайшитам по приказу гонимого Пророка. Экзегеты связывают этот голод с некоторыми дальнейшими отрывками из Корана (q 23:64, 75-7; 44:10-6). Среди стихов, истолкованных как относящиеся к действиям курайшитов против Мухаммеда после хиджры, есть те, в которых неверующие обвиняются в препятствовании верующим войти в Мекку и священную мечеть (q 2:217; 8:34; 22:25; 48:25). В преданиях это поведение связывается особенно с событиями 6/628 года, когда Пророк покинул Медину вместе с верующими и приблизился к Мекке с целью совершения малого паломничества. Курайшиты остановили его на окраине города, недалеко от Эудайбии, и последовавшие за этим переговоры, как сообщается, закончились хорошо известным пактом Эудайбии (см. Также заслуживают внимания стихи, с которыми экзегеты связывали военные столкновения между курайшитами и пророком (см. экспедиции и сражения; борьба; война). В некоторых случаях эта связь очевидна, как, например, в битве при Бадре (QV; 2/624), которая упоминается в отрывке, описывающем ангелов, помогающих сражающимся верующим (q 3:123-8; см. Дополнительные отрывки были связаны с Бадром посредством комментария, главным образом q 8:1-19, в котором обсуждается разделение добычи (см. добычу), и ещё раз описывается помощь ангелов, поражающих неверных. Различные отрывки, предсказывающие божественное наказание для неверующих (как в q 18: 55; 44: 16 и т. д.) также интерпретировались как относящиеся к поражению курайшитов при Бадре (см. «наказание и наказание»; «истории о наказаниях»). Битва у рва (5/626-7), в которой Медина была осаждена курайшитами и их союзниками, упоминается, согласно экзегетам, в q 33:9-27. Здесь Куран описывает сонмы союзников (азаб), идущих против верующих, которых Бог побеждает посредством ветров (см. воздух и ветер) и невидимых легионов (Ангелов; см. Ряды и порядки). Завоевание Мекки (8/630), ознаменовавшее окончательную победу Мухаммеда над курайшитами, отмечается, согласно экзегетам, в q 110:1-3. Некоторые также связывают q 48: 1 с этим событием: «несомненно, мы дали вам ясную победу (QV; fatḥ)», но другие утверждают, что последний отрывок относится к делуududaybiya.
Курдан также относится к группам среди курайшитов, которые в конечном счете стали верующими, приняв ислам, и некоторые экзегеты говорят, что те, кто были первыми, упоминаются в q 56:10, где говорится о тех, кто был «первым» (al — sābiqūn; ср. также q 9: 100; 59: 10). Другая группа называется Аль-мустафун, «слабые» (см. угнетение; угнетенные на земле). Они упоминаются в q 4: 75, где верующим предлагается сражаться за слабых среди мужчин, женщин и детей. Эти слабые говорят: "Господь наш! Давайте выйдем из этого города, жители которого являются угнетателями, и дадим нам от вас защитника и дадим нам от вас помощника."Экзегеты объясняют, что это какие-то угнетенные мусульмане, обращенные из курайшитов, которые не могли выйти из Мекки и совершить хиджру в Медину. Наиболее заметной группой мусульман среди курайшитов является Мухаджирун, «эмигранты» (см. Они упоминаются во многих отрывках, например в q 59: 8, где" бедным эмигрантам, изгнанным из своих домов и своего имущества", обещана доля в добыче. За пределами Курдана можно найти многочисленные традиции, восхваляющие курайшитов, и их распространение, несомненно, было вызвано тем фактом, что все Халифы Исламского государства были из курайшитов (четыре «праведных» Халифа, Омейяды и Аббасиды; см. Поэтому эти традиции были призваны обеспечить законную основу для власти курашских халифов, а также бросить вызов притязаниям других амбициозных групп внутри самих курайшитов (напр. Шииты), или выходцы из Южной Аравии, не говоря уже о стремлениях неарабских членов Исламского общества (см. сообщество и общество в Коране; политика и Коран). |
Quraysh (2,856 words)
Name of a tribe in Mecca (q.v.) to which Muḥammad belonged (for the meaning of the name, see Watt, Ḳuraysh). It is mentioned only once in the Qurʾān (q 106:1), in a chapter dealing with their winter and summer caravans (see caravan). The exegetes quote detailed traditions about their pre-Islamic commercial system which acquired international dimensions, their trade caravans being said to have reached as far as Byzantium in the north (see byzantines), Persia in the east, Abyssinia (q.v.) in the west and Yemen (q.v.) in the south. The qurʾānic chapter itself requests the Quraysh to remember that their prosperity and security (see wealth) comes from God; therefore they must worship him alone (see ilāf).
Sūra 105, "The Elephant, " is also closely associated with the Quraysh (see people of the elephant), and mainly with the origin of their elevated status among the Arabs (q.v.). The exegetes adduce traditions relating that the sūra (q.v.) describes the defeat of an Abyssinian army under the command of Abraha (q.v.), that came from the Yemen to destroy the Kaʿba (q.v.). God sent upon them birds in flocks that smote them with stones of baked clay, and caused them to become like straw eaten up. Tradition has it that «When God turned back the Abyssinians from Mecca and executed his vengeance (q.v.) upon ¶ them, the Arabs held the Quraysh in great honor, saying, ‘They are the people of God: God fought for them and thwarted the attack of their enemies’» (Ibn Isḥāq-Guillaume, 28). The key figure in these traditions on the Meccan side is ʿAbd al-Muṭṭalib, Muḥammad’s grandfather, who is said to have negotiated with Abraha on behalf of the Quraysh. Reference to God’s bounty, which was the origin of the security and prosperity enjoyed by the Quraysh in their sacred territory (ḥaram; see sacred precincts; profane and sacred), is made in some further verses, which urge the Meccans to be aware that God is their only benefactor and not to reject the message of the Qurʾān (cf. q 28:57; 29:67; see belief and unbelief). In q 14:37 the prosperity bestowed on the people of Mecca originates in their being offspring of Abraham (q.v.). Here this patriarch asks God to bless his offspring who dwell near God’s sacred «house» (see house, domestic and divine), the Kaʿba, to «make the hearts of [some] people yearn towards them and provide them with fruits.» This is supposed to make them grateful to God (see gratitude and ingratitude). Their genealogical descent goes back to Abraham as well as to Ishmael (q.v.), which is implied in the fact that, in q 2:127-8, both patriarchs are engaged in the building of the «house» while asking God to raise from their offspring a nation submitting to him (umma muslima). Their noble descent from Ishmael who is regarded the ancestor of the northern Arabs implies pride in their Arabian origin. This is reflected also in the exegesis on q 14:4 which says that «God did not send any apostle (see messenger) but with the language of his people» (see arabic language; language and style of the qurʾān). Traditions adduced by the ¶ exegetes for this verse assert that the Qurʾān was revealed in the language of the Quraysh (see dialects).
But in most verses interpreted as referring to the Quraysh, they act as Muḥammad’s opponents (see opposition to muḥammad). Their enmity to Muḥammad has been read by Muslim exegetes into endless passages which cannot be fully detailed here. Only some characteristic examples will be mentioned. To begin with, their religious tenets are ridiculed in passages blaming them for believing that God has daughters who function as goddesses (see god and his attributes; polytheism and atheism; pre-islamic arabia and the qurʾān; south arabia, religion in pre-islamic). The Qurʾān asserts the absurdity of this tenet by pointing out that no man wishes daughters for himself (see children; gender; infanticide), so how can they attribute daughters to God? This idea is clearly stated in q 53:19-23, in which the names of the goddesses are also provided. One of these goddesses is al-ʿUzzā, and Muslim exegetes have associated with her worship a prominent leader of the Quraysh, namely Abū Lahab (q.v.), Muḥammad’s own uncle. Some traditions say that he was especially devoted to this deity, for which reason God has cursed him as well as his wife in q 111 (see curse). The ritual practices of the Meccans, as performed in the vicinity of the Kaʿba, are deplored in q 8:35: «And their prayer before the house is nothing but whistling and clapping of hands….» Even the fact that the Quraysh were guardians of the sacred mosque, i.e. the Kaʿba and its surroundings, was no excuse for them in the eyes of God. On the contrary: in q 9:19 God asserts that the providing of drink to the pilgrims and the guarding of the sacred ¶ mosque cannot substitute for believing in God. Muslim traditions relate that the Quraysh belonged to a confederation of tribes who called themselves the Ḥums, i.e. «religiously zealous»; they reportedly adopted certain ritual rules which distinguished them from the rest of the Arab tribes (Kister, Mecca and Tamīm). Muslim exegetes have pointed out some verses in which the Quraysh and their confederates of the Ḥums are supposedly urged to give up their particular principles. For example, in q 2:199, God requests that the rite of the ifāḍa (going in crowds from one place to another) be performed from where «the people» use to perform it. The exegetes say that here the Quraysh are requested to act like all the rest of the people during pilgrimage (q.v.), and come to ʿArafāt (q.v.) — a station of the pilgrimage which the Quraysh reportedly did not recognize as a sacred precinct — and start the ifāḍa from there. In q 2:189 the believers are requested to abandon the habit of entering the houses from behind them, rather than through their front doors. This, too, according to some exegetes, is designed to make the Quraysh abandon a special ritual act observed by the Ḥums during the time of pilgrimage. They reportedly considered it of great piety (q.v.) to remain under the open sky and not to enter the doors of their houses during the days of the pilgrimage.
The leaders of the Quraysh are said to have refused to abandon their old religious tradition, and their reaction is provided most clearly in q 38:4-7. Here they accuse the Prophet of being a conjurer and an impostor (see soothsayers; magic; lie), and say to each other that they should cling to their deities and reject Muḥammad’s monotheistic ideas. They point out ¶ that such ideas were never heard of in their own old religion. Various other passages were explained as representing the reaction of the leaders of the Quraysh to Muḥammad’s message (cf. Rubin, The eye, 151). In some of them they accuse him of plagiarism, assert their refusal to accept his message, and challenge him to prove his case through miracles (e.g. q 16:103; 17:90-3; 25:7-8; 41:5; see miracles; proof). Nevertheless, Muḥammad is said to have tried to convert some of his closest relatives among the leaders of the Quraysh, and especially his uncle Abū Ṭālib, father of ʿAlī (see family of the prophet; ʿalī b. abī ṭālib). Such attempts were read by the exegetes into several qurʾānic passages. For example, some traditions say that the Prophet asked Abū Ṭālib, who was on his deathbed, to utter the shahāda (see witness to faith) but the latter refused, saying that he adhered to the religion of the old ancestors. Some versions relate that at this point q 28:56 was revealed, which says that the qurʾānic Prophet cannot guide whom he likes (see guidance; freedom and predestination). q 9:113 is also said to have been revealed on the same occasion. It says that it is not for the qurʾānic Prophet and the believers to ask pardon for the polytheists (Rubin, The eye, 153; see forgiveness; intercession). Moreover, in q 6:108 the believers are requested not to abuse the idols worshipped by the polytheists (see idols and images), lest the latter should abuse God in return. The exegetes say that this verse was revealed as a result of the stubborn reaction of the leaders of the Quraysh, and their threat to abuse Muḥammad’s God, in case he did not stop harassing them (ibid., 154; see also satanic verses).
The Qurʾān also accuses the unbelievers of active persecution of the Prophet, and the ¶ exegetes explain that these accusations pertain to the hostile actions of the Quraysh that were carried out against Muḥammad in Mecca itself, before the emigration (q.v.; hijra), as well as in Medina (q.v.), after the hijra. Persecution in Mecca, according to the exegetes, began as soon as Muḥammad started preaching in public. This he reportedly was requested to do in q 26:214, in which God tells him to warn his nearest relations. The exegetes adduce for this verse traditions describing how Muḥammad summoned the clan of Hāshim of the Quraysh, and how they rejected his message. Their opposition was led by Muḥammad’s uncle Abū Lahab (see Rubin, The eye, 127-38). Another prominent opponent in Mecca was Abū Jahl of the clan of Makhzūm, and his persecution of the Prophet was read into q 96:9-19. Here a scene is described in which an unbeliever prevents a «servant» from praying. Most traditions maintain that the servant is Muḥammad, and the unbeliever is Abū Jahl who threatened to tread on the Prophet if he performed prostration (see bowing and prostration; prayer; ritual and the qurʾān). God instructs his servant not to obey him and to prostrate himself before God. A plan to assassinate the Prophet is pointed out by the exegetes in the commentary on q 8:30: «And when those who disbelieved devised plans against you that they might confine you or slay you or drive you away….» This was taken to refer to a council held by Quraysh in which they discussed various options in order to eliminate the Prophet, and finally they agreed upon killing him while he was asleep in his bed. Muḥammad found out about it, and this was the immediate reason for his hijra to Medina. The exegetes also point out verses in which reference is made to God’s vengeance upon Muḥammad’s adversaries ¶ from among the Quraysh. For example, in q 15:95 God, speaking to the Prophet, promises to eliminate «those who scoff.» The exegetes hold that this refers to a group of leaders from the Quraysh, on each of whom God brought death through a certain misfortune. Collective punishment of the Quraysh is referred to, according to the exegetes, in q 16:112 in which God sets forth a parable about a town safe and secure, a town whose means of subsistence came in abundance from every quarter; but it became ungrateful to God’s favors, and therefore God made it taste the utmost degree of hunger and fear (see parables). This has been taken as referring to a seven-year drought that God inflicted upon the Quraysh at the behest of the persecuted Prophet. The exegetes have associated this hunger with some further qurʾānic passages (q 23:64, 75-7; 44:10-6). Among the verses interpreted as referring to the acts of the Quraysh against Muḥammad after the hijra, are those in which the unbelievers are accused of preventing the believers from entering Mecca and the sacred mosque (q 2:217; 8:34; 22:25; 48:25). In the traditions, this conduct is associated especially with the events of the year 6/628, when the Prophet left Medina with the believers and approached Mecca with a view of performing the lesser pilgrimage. The Quraysh stopped him at the outskirts of the town, near Ḥudaybiya, and the negotiations that followed reportedly ended up with the well-known pact of Ḥudaybiya (q.v.). Also noteworthy are the verses to which the exegetes linked the military clashes between the Quraysh and the Prophet (see expeditions and battles; fighting; war). In some cases the link is obvious, as with the battle of Badr (q.v.; 2/624), which is mentioned in a passage describing angels assisting the fighting believers (q 3:123-8; ¶ see angel). Additional passages were linked to Badr by means of commentary, mainly q 8:1-19 in which the division of spoils (see booty) is discussed, and the help of angels smiting the unbelievers is described yet again. Various passages predicating divine punishment for the unbelievers (as in q 18:55; 44:16, etc.) were also interpreted as referring to the defeat of the Quraysh at Badr (see chastisement and punishment; punishment stories). The Battle of the Ditch (5/626-7), in which Medina was besieged by the Quraysh and their allies, is alluded to, according to the exegetes, in q 33:9-27. Here the Qurʾān describes hosts of confederates (aḥzāb) coming against the believers, whom God defeats by means of winds (see air and wind) and unseen legions (of angels; see ranks and orders). The conquest of Mecca (8/630) which marked Muḥammad’s final victory over the Quraysh is celebrated, according to the exegetes, in q 110:1-3. Some have also associated q 48:1 with this event: "Surely we have given you a clear victory (q.v.; fatḥ), " but others maintain that the latter passage refers to the affair of Ḥudaybiya.
The Qurʾān also refers to groups among the Quraysh who eventually became believers by embracing Islam, and some exegetes say that those who were first to do so are mentioned in q 56:10, which speaks about those who were «foremost» (al- sābiqūn; cf. also q 9:100; 59:10). Another group is referred to as al- mustaḍʿafūn, «the weak» (see oppression; oppressed on earth, the). They are mentioned in q 4:75, in which the believers are requested to fight for the sake of the weak among the men and women and children. These weak say: «Our lord! Let us go out of this town, whose people are oppressors, and give us from you a guardian and ¶ give us from you a helper.» The exegetes explain that these are some oppressed Muslims, converts from the Quraysh, who could not get out of Mecca and perform the hijra to Medina. The most prominent group of Muslims among the Quraysh is the muhājirūn, the «emigrants» (see emigrants and helpers). They are mentioned in numerous passages, for example in q 59:8, in which the «poor emigrants who were driven out of their homes and their possessions» are promised a share in the spoils. Outside the Qurʾān, one finds numerous traditions praising the Quraysh, and their circulation was no doubt triggered by the fact that the caliphs of the Islamic state were all from the Quraysh (the four «righteous» caliphs, the Umayyads and the ʿAbbāsids; see caliph). Therefore these traditions were designed to provide the legitimate basis for the authority of the Qurashī caliphs, as well as to defy claims of other ambitious groups from within the Quraysh themselves (e.g. Shīʿīs), or of south Arabian descent, not to speak of the aspirations of non-Arab members of Islamic society (see community and society in the qurʾān; politics and the qurʾān). |
- Primary
al-Balādhurī, Aḥmad b. Yaḥyā, Jumal min ansāb al-ashrāf, ed. S. Zakkār and R. Ziriklī, 13 vols., Beirut 1996
Ibn Isḥāq, Sīra
Muḥammad b. Ḥabīb, Kitāb al-Muḥabbar, ed. I. Lichtenstaedter, Hyderabad 1942
Suyūṭī, Durr
Ṭabarī, Tafsīr
al-Zubayrī, al-Muṣʿab b. ʿAbdallāh, Nasab Quraysh, ed. E. Levi-Provençal, Cairo 1953
- Secondary
P. Crone, Meccan trade and the rise of Islam, Princeton 1987
id. and M. Hinds, God’s caliph. Religious authority in the first centuries of Islam, Cambridge 1986
F. Donner, Muḥammad’s political consolidation in Arabia up to the conquest of Mecca, in mw 69 (1979), 229-47
G.R. Hawting, Al-Ḥudaybiyya and the conquest of Mecca.
A reconsideration of the tradition about ¶ the Muslim takeover of the sanctuary, in jsai 8 (1986), 1-23
M.J. Kister, Mecca and Tamīm, in jesho 8 (1965), 113-63
id., Social and religious concepts of authority in Islam, in jsai 18 (1994), 84-127
M. Muranyi, Die ersten Muslime von Mekka — soziale Basis einer neuen Religion? in jsai 8 (1986), 25-36 (trans. The first Muslims in Mecca. A social basis for a new religion? in U. Rubin [ed.], The life of Muḥammad, Ashgate 1998, 95-104)
T. Nagel, Some considerations concerning the pre-Islamic and the Islamic foundations of the authority of the caliphs, in G.H.A. Juynboll (ed.), Studies on the first century of Islamic society, Carbondale 1982, 177-97
F.E. Peters, The commerce of Mecca before Islam, in F. Kazemi and R.D. McChesney (eds.), A way prepared. Essays on Islamic culture in honor of Richard Bayly Winder, New York 1988, 3-26
U. Rubin, Abū Lahab and sūra CXI, in bsoas 42 (1979), 13-28
id., Apocalypse and authority in Islamic tradition.
The emergence of the Twelve Leaders, in al-Qanṭara 18 (1997), 11-42
id., The eye of the beholder. The life of Muḥammad as viewed by the early Muslims, Princeton 1995
id., Muḥammad’s curse of Muḍar and the blockade of Mecca, in jesho 31 (1988), 249-64
W.M. Watt, Ḳuraysh, in ei2, v, 434-5
- Cite this page