Габденнасыр Курсави
 Эта статья очень короткая (64 880 б). Для того, чтобы статья могла быть опубликована на сайте Академии Корана, её нужно существенно дополнить (более 10 кб). (просмотр, WP, адм)
|
Габденнасыр Курсави
- Абу ан-Насир ал-Нурсави и Ну'ман б. Сабит ас-Самани Тафсир Ну'мани ["Ну'маново толкование (Корана)"]
КУРСАВИ́ (аль-Курсави) Абд ан-Насир ибн Ибрахим аль-Булгари (1776/77, дер. Курса Казанского у. Казанской губ. – 1812, Стамбул), тат. богослов и правовед, основоположник исламского реформаторства в Волго-Уральском регионе. Учился у разл. учёных и суфиев сначала в Поволжье, затем в Бухаре, где в 1802 и 1808 вступил в конфликт с местными улемами, объявившими его еретиком за критику традиционалистского калама. Под угрозой смертной казни К. пришлось публично отказаться от своих убеждений; его сочинения были запрещены. После возвращения на родину недолго был муллой в Курсе, но вновь подвергся гонениям. Скончался во время совершения хаджа в Мекку.
Свои взгляды К. изложил в сочинениях на тат. и араб. языках. Наиболее известны: «Шарх джадид ли-ль-Акаид» – комментарии К. к матуридитской акиде Умара ан-Насафи; трактат по мусульм. праву «аль-Иршад ли-ль-ибад» («Руководство для слуг [Божьих]»); неоконченный перевод Корана на тат. яз., продолженный учеником К. – Нуманом ибн Амиром ас-Самани и изданный в Казани под назв. «Хaфтияк тафсири» (1861, 1905, 1991). К. не отрицал матуридитской школы богословия (см. Матуридизм) и ханафитского права, господствовавших в Поволжье и Ср. Азии, но призывал вернуться к первоначальному исламу времён пророка Мухаммеда. В области права К. отстаивал возможность самостоят. изучения Корана и Сунны для разрешения религиозно-правовых вопросов (иджтихад).
При жизни К. не получил признания и не создал школы из-за своей ранней смерти. Во 2-й пол. 19 в., благодаря поддержке популяризировавшего его работы Шихаб ад-Дина аль-Марджани, идеи К. были развиты сторонниками джадидизма в Волго-Уральском регионе.
Выдающийся татарский ученый, один из основоположников рационалистического течения в истории татарской общественной мысли Габденнасыр Курсави родился в 1776 году в семье мелкого торговца из селения Курса Казанской губернии. Первоначальное образование получил в медресе. Юношу, чрезвычайно способного и любознательного, не удовлетворяли знания, даваемые в традиционной мусульманской школе, поэтому Курсави много читал, настойчиво искал ответа на волновавшие его вопросы. Для продолжения образования он отправился в Бухару. За время четырехлетнего пребывания там он обстоятельно изучал богословие, философию и юриспруденцию, осваивал восточные языки, знакомился с произведениями видных поэтов и средневековых восточных мыслителей. Возвратившись на родину, в селе Курса он открыл большое медресе. Вскоре Курсави стал популярнейшим мударрисом, и слава о нем распространилась далеко вокруг.
Плодотворно занимался Г.Курсави также научным творчеством. Им написано более десяти научно-философских трактатов. Самый значительный среди них "Аль-ир-шадлильгыйбад" ("Наставление людей на праведный путь"). В истории татарской общественной мысли это произведение сыграло весьма существенную роль. В нем, равно как и в других работах, многочисленных выступлениях, ученый-просветитель подвергает острой критике отсталость и закостенелость, разоблачает оправдывающие средневековые порядки, идеологические учреждения, фанатизм и схоластику.
Курсави исходил из того, что будущее народа, его вступление на путь прогресса и просвещения связано с распространением научных знаний и достижений культуры. Он призывал больше строить медресе, развернуть книгоиздательское дело и распространение литературы и был в числе первых, кто отважился выступить против догматических предписаний, служивших орудием борьбы против новых веяний и свободомыслия, разоблачал консервативных мулл. Правда, в трудах Курсави нет прямой критики религии, и это для той поры вполне правомерно. Для такой критики не созрели еще объективные условия, да и Курсави сам, субъективно, на то не был подготовлен. Тем не менее он открыто выступил против сил, которые цеплялись за старое, и показал несостоятельность почитаемых ими идеологических основ.
Смелое выступление Г. Курсави вызвало злобу фанатиков разных мастей и мусульманских улемов, привыкших видеть во всяком старом святое и неприкосновенное. Амир бухарский Хайдар решил положить конец богохульству строптивого ученого, приговорив его к смертной казни. От неминуемой смерти Г.Курсави спасается бегством на родину. Здесь он вновь развертывает пропаганду просветительских идей, во время богословско-философских дискуссий отстаивает свои позиции.
Но единомышленники амира Хайдара не дали покоя ученому-просветителю, его снова обвинили в отрицании норм, принятых среди мусульман за основу вероисповедания, в развращении молодежи проповедью своих взглядов на уроках в медресе. В духовное управление мусульман на Курсави пишутся доносы. Не выдержав постоянных гонений, Г.Курсави в 1812 году покинул родные края и по пути в мусульманские святые места заболел чумой, от которой скончался в Стамбуле (Турция). Захоронен татарский ученый - просветитель в Александрии (Египет).
По материалам Национальной библиотеки РТ
ГАБДЕННАСЫР КУРСАВИ (1776—1812).
Последняя четверть XVIII в.—важная веха в истории развития национальной культуры, духовного роста татарского народа. В результате многовековой национально-освободительной борьбы, начавшейся после завоевания Казанского ханства, татарский народ отстоял свое право на жизнь, историческую территорию, этническое единство и целостность. После 1775 г. начался новый этап духовно-культурного подъема. В конце XVIII в. на арену творчества вышли такие . деятели национальной культуры, науки, как Габдерахим Утыз-Имяни, Таджутдин Ялчыгул, Ишнияз ибн Ширнияз, Яхъя ибн Сафаргали, Кул Мухаммед, Рахимкул—сын Абу-бакира, Валид Каргалый и другие. Они в своих произведе ниях и трудах пропагандировали новые, передовые в те времена общественно-философские идеи. Последние имели важнейшее значение в воспитании и подготовке национальной интеллигенции, глубокообразованных людей, среди которых в начале XIX в. особое место занимала личность и деятельность Габденнасыра Курсави. В развитии татарской общественно-философской мысли конца XVIII—начала XIX вв. центральное место принадлежало вопросам борьбы с невежеством, вызванным двухвековым духовным геноцидом, культурной отсталостью. Право человека на познание окружающего мира нашло свое доказательство в трудах Габденнасыра Курсави. Впервые изучением жизни и деятельности ученого занялся Шигабут-дин Марджани1, после него—Ризаэтдин Фахрутдинов2. Этому вопросу также посвящены статьи современных татарских исследователей3. Полное имя ученого—Абуннасыр Габденнасыр ибн Ибрагим ибн Ярмухаммед ибн Иштиряк аль-Курсави. Он родился в 1776 г. в деревне Корса (на территории современного Арского района Республики Татарстан), в семье купца. Мать—Ми/*beep*/бан бинте (дочь) Эмин ибн Мансур, родилась в деревне Максабаш. В связи с этим возникает вопрос о возможности признания предком Габденнасыра Курсави Иштиряка хафиза, сына скончавшегося в 1681 г. в деревне Максабаш Ишая. На кладбище сохранилась эпитафия, установленная Иштиряком на могиле своего отца. Отец Габденнасыра Ибрагим скончался в 1791 г. Сестра ученого Мархаба была женой Габдуллы ибн-Габдесаляма (Габдессэлам эл-Мэчкэрэви), жили они в деревне Маскара (на территории современного Кукморского района Республики Татарстан). Начальное образование Габденнасыр Курсави получил в Маскарском медресе, у Мухаммедрахима ахуна. Учился в медресе Ниязкулыя Туркмени (Бухара). После возвращения из Бухары, при поддержке зятя и его сыновей (Губайдуллы, Мусы, Мухаммедзяна), Габденнасыр хазрет построил в деревне Корса медресе. Одновременно с преподаванием в последнем он занимал должность имам-хатиба. В 1808 г. Габденнасыр Курсави вновь отправился в Бухару, где вскоре развернул бурную деятельность по распространению своих реформаторских взглядов. Его передовые идеи встретили яростное сопротивление со стороны консервативно настроенных религиозных деятелей. Последние, несмотря на свое поражение в открытых спорах, не прекращали преследование Курсави, даже обратились к бухарскому эмиру. Эмир потребовал от ученого отказаться от своих убеждений, в противном случае пригрозил смертью. По совету друзей Габденнасыр Курсави заявил об отказе от своих передовых взглядов. Вскоре он вернулся на свою родину и продолжил реформаторскую деятельность. Последнее вызвало недовольство у реакционных татарских имамов, начались преследования ученого. В 1812 г. Габденнасыр Курсави отправился в хадж. Во время пути он заболел холерой, умер в Стамбуле (могила на Стамбульском кладбище «Оскедар»). Труды Курсави имеют важное значение в развитии передовой татарской общественной мысли. Среди его учеников было немало видных деятелей культуры, науки. Мухаммедэмин ибн Сайфулла аль-Наласави—поэт и правовед, преподаватель персидского языка знаменитого Каирского университета аль-Азгар (Египет); скончался в Каире в 1833 г. Нугман ибн Амир ас-Симени. После ухода Габденнасы-ра хазрета он работал мударрисом в Корсинском медресе, завершил работу над составлением «Коран тафсир» (Ко-ръэн тэфсире), начатую еще его учителем Г. Курсави. Среди татар эта книга известна как «Ногмани тафсир» (Ногмани тэфсире). Авторские рукописи этого труда хранились в деревне Маскара, затем в Касимове; позже были возвращены в Казань и переданы в фонды Государственного музея Республики Татарстан. Из учеников Габденнасыра Курсави известны поэт Джа-малетдин ибн Шамсутдин ас-Сабави (1780—1866), Нигма- тулла ибн Биктимер аль-Эстерли (Тукаев, мударрис знаменитого Эстерлибашского медресе), Хабибулла ибн Рафик аль-Надери, Фахрутдин ибн Хабибулла аль-Хаджи Тархани (поэт, акын), Ахмед ибн Сагид аш-Шырданы. Надир ибн Исхак аль-Кушмани, Таиб ибн Заидкул аль-Верхурали, Зай-нулла ибн Ульмас аль-Калкани, Габдулла ибн Амирхан аль-Верхурали, Габдульмумин ибн Фаиз аль-Мшляви, Ах-тям ибн Бикмухаммед аль-Йармунчави, Тимербек ибн Ви-льдан аль-Куганаки, Габдульгафур ибн Габдульмазид аль-Уфави и другие. География происхождения учеников Кур-сави свидетельствует о том, что передовые взгляды и идеи ученого распространялись на огромной территории от Казани до Верхнеуральска и от Астрахани до Уфы. Деятельность Габденнасыра Курсави и его учеников создала основу для дальнейшего культурного роста татарского народа, для появления таких выдающихся личностей, как Шигабутдин Марджани, Каюм Насыри, Хусаин Фаизханов и др. Ученый оставил богатое рукописное наследие. К сожалению, большинство его трудов (они в основном написаны на арабском языке) пока не издано. Из изданных произведений Габденнасыра Курсави известен его философский труд «Аль-иршад лиль гибад» (Возвращение невежественных людей на светлый (святой) путь). В нем изложена сущность суфизма, дается доказательство права человека на познание окружающего мира. Из неизданных трудов ученого известны «Китабел-лава-их» (Книга известий), «Шархи гакаид Насифия кадим» (Объяснение древнего Насифия—убеждения), «Шархиль-гакаид ан-Насифия джадид» («Объяснение нового Насифия—убеждения»), «Рисаляи исбател-сыйфат» (Сочинение доказательства свойств), «Китабел-насаих» (Книга напутствий), «Шархи мухтасарелманар» (Объяснение краткого путеводителя), «Хафтияк шариф тафсири», написанный на тюркском языке. Кроме того сохранились письма и записи Габденнасыра Курсави. Вопросы деятельности, жизненного пути, а также богатое рукописное наследие ученого требуют глубокого и всестороннего изучения.
Арча тобэге тарихы. /История арского края.
Жизнь и наследие Курсави Абу-н-Наср Габденнасир б. Ибрахим б. Ярмухаммед б. Иштиряк ал-Булгари ал-Казани ал-Курсави - мыслитель-богослов, один из наиболее выдающихся личностей своего времени.
Родился он, согласно Марджани, в селении Верхняя Макса, под Казанью (совр. д. Верхняя Масра в Арском р-не Республики Татарстан), откуда родом была его мать, либо, по мнению Р. Фахреддина и М. Рамзи, в близлежащем селении Курса (совр. рус. с. Верхняя Корса). Относительно года рождения источники также расходятся: около 1185/1771-1772г. или 1190/1775-1776.
Начальное образование Абу Наср получил в известном медресе, расположенном в селении Мечкере Малмыжского уезда (совр. рус. Маскара, пос. в Кукморском р-не Республики Татарстан). Первым учителем его был Мухаммедрахим б. Юсуф Ашыти-Мечкереви (ум. 1818). Заметив необыкновенные способности своего воспитанника, он предсказывал: «В этом ребенке имеются признаки истинного наставничества (рушд), и если ему суждена долгая жизнь, он станет обладателем совершенств (фазылят сахибе)».
Юноша, отличавшийся пытливым умом, исключительной памятью, во многих вопросах не довольствовался поверхностными объяснениями учителя. После смерти отца в 1790 г. старший брат Курсави Габделхалик начал заниматься торговлей. По роду своей деятельности ему часто приходилось бывать в Бухаре, где он, подобно многим своим современникам, входит в круг общения с суфийским шейхом Нияз Кули Туркмени, посещает его собрания (меджлисы). Вероятно, брат, со своей стороны, также сыграл определенную роль в становлении взглядов юного Абу Насра. С завершением положенного срока обучения в сельском медресе, для совершенствования познаний он отправляется в Бухару.
Программа, установленная в средневековье, в XIX в. утратила там большую часть как своих дисциплин, так и методов их изучения и носила скорее формальный характер. В итоге шакирды (если не занимались самостоятельно) выходили из стен медресе, не обладая достаточным уровнем даже религиозных знаний.
В начале своего пребывания в Бухаре, подобно всем шакирдам, Курсави активно занимается изучением установленных программой многочисленных толкований, уделяя главное внимание каламу. Благодаря природной одаренности и упорству, он добивается поразительных результатов, за короткий срок намного опередив в познаниях как своих учителей, так и признанных бухарских авторитетов.
Однако атмосфера интеллектуального застоя, царившая в медресе, полное отсутствие творческой мысли, косность и невежество большей части улемов не могли не разочаровать молодого шакирда. Убедившись в бесплодности официального образования и дальнейшего штудирования бесчисленных схоластических комментариев, он принимается за самостоятельное изучение основ Ислама, обращается к трудам наиболее ранних авторов. В этих книгах мыслителей прошлого он находит близкие ему по духу возрожденческие идеи, призыв ориентироваться на образ жизни и веру ранней мусульманской общины, критику некоторых аспектов схоластической теологии - калама.
Духовные искания, стремление к нравственному совершенствованию приводят его к шейху Нияз Кули Туркмени (ум. 1820/21). Представитель тариката накшбандия-муджаддидия, шейх был известен как поборник чистоты Ислама, строгого соблюдения Шариата и, благодаря безупречной репутации, пользовался в Бухаре огромным почтением. Будучи его мюридом, Курсави в окружении шейха встретил многих своих соотечественников, впоследствии ставших близкими друзьями, приверженцами и популяризаторами его учения, которое назовут «маслак (путь) Курсави». За четыре года, проведенные в общении с шейхом, окончательно установились его взгляды, оформилось мировоззрение. Получив иджазу (разрешение на наставничество) Курсави возвращается на родину, становится имамом-хатыбом и мударрисом в селении Курса.
Обращает на себя внимание то, что Муса б. Габдулла, племянник Курсави, являлся автором полемических сочинений о Христианстве, несколько раз вступал в дискуссии с русским духовенством. В 1800 г. в Мечкере, благодаря его инициативе, приняли Ислам около 60 удмуртов, для которых он воздвиг новую деревянную мечеть, организовал отдельный район (махалля), куда перенес и свой дом. Надо полагать, столь бурная деятельность племянника проходила не без участия его молодого дяди.
Все эти годы Курсави преподавал в медресе, выстроенном при помощи Габдуллы-бая и племянников, усердно работал над сочинениями. Возможно, именно тогда появился его знаменитый трактат «ал-Иршад ли-л-‘ибад».
По прошествии некоторого времени Курсави вновь отправляется в Бухару. Скорее всего, он прибыл туда с одним из караванов в конце 1807 г., накануне торгового сезона. На сей раз его пребывание в Бухаре сопровождалось столь громким скандалом, что отзвуки тех событий были слышны еще долгие годы и практически раскололи татарских улемов на два лагеря - сторонников и противников Курсави. Споры были вызваны взглядами Курсави по ряду богословских проблем, связанных с сущностью и атрибутами Бога (знание, воля и др.).
Бухарские улемы считали обязательным придерживаться одного из мнений ученых прошлого, что число божественных атрибутов - семь или восемь, однако Курсави не поддерживал их. Единственный путь, утверждал он, заключается в использовании по отношению к Богу тех определений, которые были даны Им Самим в Коране. В Коране же не говорится об ограничении их каким-либо числом и не устанавливается различие между сущностными и несущностными атрибутами Бога.
Взгляды Курсави вызвали острое недовольство определенной части бухарских улемов. Устроенное в месяце сафар (апрель) 1808 г. по этому случаю собрание (меджлис), на котором присутствовал сам эмир Хайдар, ставило целью выяснение богословских убеждений татарского улема. Итогом стало издание фетвы (богословско-правовое заключение), согласно которой любой мусульманин, не признававший семь или восемь божественных атрибутов, считался вероотступником и подлежал смертной казни. Фетва была подписана видными улемами и муфтиями, включая эмира. Однако, несмотря на фетву, казни Курсави не последовало.
Шейх Нияз Кули открыто выступил в защиту своего ученика и даже угрожал возмутить народ против эмира, если тот немедленно не освободит его. В итоге мятежного улема вынудили отречься от своих слов, сочинения его были публично сожжены, улицы Бухары огласились криками о запрещении под страхом смерти держать у себя в доме эту «крамолу». Курсави по совету шейха тайно бежал из города.
Обычная караванная дорога была слишком опасна, он выбрал обходной путь, через Хиву и Астрахань. Хивинские ханы, происходившие из племени Кунграт, издавна враждовали с бухарскими Мангытами. По всей видимости, это обстоятельство во многом сыграло на руку Курсави. Он был не только сочувственно встречен хивинскими улемами, но благодаря местному кади, выгодно описавшему совершенство его познаний и усердия в вере, благосклонно принят хивинским правителем, более того - удостоен хирки (суфийского рубища) и 200 золотых монет. Курсави даже предлагалось место мударриса в местном медресе, но тоска по дому и матери, которую он не видел столь долгое время, заставила его отказаться. Последовавшая затем остановка в Астрахани была отмечена дискуссией с шиитскими улемами, которые были вынуждены признать, что ученого, обладающего столь глубокими познаниями доказательств и обоснований шиизма, не имеется даже в их землях.
По возвращении на родину Курсави продолжил преподавание в медресе, где вел занятия по собственной программе, отличной от общепринятой. Под его руководством воспитывается группа талантливых шакирдов, преданных своему наставнику и его учению, суть которого позднее Риза Фахреддин кратко сформулировал как «....то, что доказано твердым доказательством, не может быть опровергнуто предполагаемым».
Между тем, из Бухары в адрес местных улемов одно за другим приходят послания, где, наряду с пересказом известного инцидента, подробно излагаются принципы догматики, которых следует придерживаться каждому «правоверному», обвинения, предъявленные Курсави, перечень его заблуждений, предупреждение о недопустимости следования его взглядам.
Как считают биографы, многие лица были вынуждены подписать эти послания, как и саму фетву, лишь из-за боязни перед эмиром. К тому же известно, что кроме шейха взгляды Курсави разделяли еще некоторые весьма уважаемые улемы, у которых впоследствии брал уроки Марджани. Но среди большей части местных сторонников бухарского «правоверия» деятельность Курсави, известного своей скандальной репутацией «еретика» и «отступника», его новаторство в сфере преподавания, вдобавок пренебрежение обязательной процедурой экзамена перед муфтием вызвали резко негативную реакцию.
Излишняя прямолинейность и едкий язык мало кого привлекали. На Курсави отправляется донос в Духовное собрание, его противники пишут сочинения, пытаясь опровергнуть основные принципы его учения. Примечательно, что в защиту Курсави с официальным письмом выступил другой последователь шейха Туркмени - Давлетшах б. Гаделшах Маскави, в своем послании он всячески восхвалял Курсави и рассказывал о клевете и лживости его неприятелей.
Тем не менее, давление на Курсави не ослабевало. Уставший от постоянных нападок и обвинений, весной 1812 г. (раби’ал-аввал) вместе с братьями он отправляется в хадж. В конце ша’бана (август) паломники достигли столицы Османской империи, где оставались около месяца. Только увидеть священную землю Курсави так и не было суждено, в Стамбуле, в последнюю декаду Рамадана (сентябрь) он неожиданно умирает в период эпидемии холеры.
Смерть Курсави также окутана ореолом таинственности. Говорили, что незадолго до этого ему послышались стихи: «Сотнями глаз ожидает тебя райский сад...», отчего стал он печален и вскоре слег. Курсави был похоронен на кладбище в Ускюдаре (бывшем греческом районе Стамбула - Скутари), вблизи соборной мечети.
Наследие Курсави сравнительно невелико, немногим более десятка сочинений, за исключением «Хафтияк тафсире» (Толкование к 1/7 части Корана) на родном языке, все они написаны на арабском. Кроме того, сохранились отрывки из писем мыслителя, в которых он излагает свои взгляды на некоторые вопросы догматики. Наибольшую известность получило его сочинение «ал-Иршад ли-л´ибад» («Наставление для рабов [божьих]»), впервые изданное в 1903 г.
Проблематика его связана с таким понятием, как иджтихад - право компетентного специалиста выносить самостоятельное суждение по вопросам Ислама. Трактат Курсави носит подчеркнуто полемический характер и направлен против «невежественных» улемов.
Общество несовершенно, погрязло в невежестве и катится к гибели. Причины этого - искажение чистоты веры, забвение истинных принципов Ислама. Главные обвинения, предъявляемые современникам, следующие: они утверждают, что действие по Корану и Сунне присуще лишь муджтахидам прошлого, что они не доступны пониманию современников, поэтому, даже в случае противоречия высказывания какого-либо авторитета предписаниям священных текстов, следует отдавать предпочтение высказыванию этого ученого и др.
Именно невежество, считает Курсави, распространившееся среди ученых, из-за нерадения и пассивности в изучении основных источников - Корана и Сунны, положило начало распространению бид’а - нововведений, искажений норм Ислама – главной причины упадка. Люди забыли высказывания Пророка (мир ему) и, полагаясь на руководство толкователей, отошли от принципов мусульманской общины первых столетий, в том числе принципа иджтихада. Путь к исправлению общества Курсави видит в искоренении бид’а, возврате к чистым истокам веры - Корану и Сунне, и возрождении права иджтихада.
Иджтихад в понимании Курсави не только право, привилегия интеллектуалов - это обязанность, возложенная на каждого образованного мусульманина в меру его способностей. «Знай, что каждый обязан прилагать усилия в поиске правильного по мере своих сил, и кто способен на абсолютный иджтихад - возложен на него абсолютный иджтихад, и кто способен на иджтихад в рамках мазхаба - возложен на него иджтихад в рамках мазхаба, а кто не способен на иджтихад в вопросах Шариата, принуждается к таклиду. Пусть следует ученым, тому, кто наиболее сведущ и набожен, дабы доверять его фетве и опираться на его слова».
Отдаленные последствия выдвинутой Курсави концепции иджтихада представляются достаточно серьезными. Признание абсолютной непознаваемости мира потустороннего, закрытости его для человеческого разума, в перспективе неожиданно открывало широкие возможности для применения разума в мире реальном, в исследовании природы и общества. Ограничивая применение иджтихада вопросами социально-правового характера, Курсави переносил акцент с богословских проблем на общественные, нацеливал мусульманина на деятельное, активное отношение к жизни.
Курсави также осуждает вульгарные проявления суфизма – показное благочестие, чрезмерный аскетизм, совершение обрядов, не согласуемых с Шариатом; главную ценность для него представляют морально-этические принципы этого учения. Последовательный сторонник доктрины Газали, Курсави стремится к совмещению суфийских идеалов и ортодоксального учения, веры и знания, разума и сердца. Только пройдя через таинства суфизма, сухая теория фикха превращается в истинное знание и проникает в сердце факиха, и только опираясь на трезвый рационализм фикха можно избежать опасности заблуждений, искушений многочисленных недозволенных новшеств - бид’а, подстерегающих суфия на его пути.
Бид’а, по мнению Курсави, могут быть как благими, так и порочными. Благие - те, что основаны на Шариате и несут пользу людям, такие, как «строительство школ, сочинение книг, ибо содействие распространению знаний и сохранению Шариата - основа основ религии». Исполнение некоторых бид’а даже обязательно, как, например, разъяснение порочности отхода от пути Сунны.
Курсави останавливается на отдельных проявлениях порицаемых бид’а. Это: нововведения в сфере обрядов - плата за совершение молитвы; в вопросах догматики к бид’а относятся домыслы об Аллахе, Его качествах, потустороннем мире; отказ от изучения Корана и сунны, отступление от пути первых мусульман, их наук, поступков и морали. Жесткое ограничение бид’а в ‘ибадат, отказывая в праве на существование сети обрядов, несших печать «святости», наносило ощутимый удар по сложившейся практике части ишанов и мулл, лишая их привычной статьи доходов.
Сторонник религиозной терпимости, Курсави неоднократно ставит вопрос о правомочности обвинения в куфре. Для вынесения такого приговора, считает он, необходимо выполнение двух нелегких условий: первое - точно выяснить внутренние убеждения человека, но мало кто способен разобраться даже в самом себе, не говоря уже о другом. Второе - достоверное знание того, что в действительности является куфром, но в Коране и сунне отсутствует точное определение, более того, чтобы обвинить какого-либо человека в неверии, требуется его собственное признание, свидетельства и «явные указания» не учитываются.
В рассуждениях Курсави высвечивается новый подход к проблеме правоверия: правоверие не всегда принимается и одобряется обществом, а мнение общества вовсе не является критерием правоверия. В случае упадка религиозной жизни, считает он, противодействие обществу не только возможно, но и необходимо, поскольку совершается во имя сохранения истины. Требуя при любых обстоятельствах неукоснительно следовать примеру благочестивых мусульман ранних веков, Курсави дает обоснование особой линии поведения, определяет принципиально новый характер взаимоотношений индивида с социумом - противостояние человека обществу, его обособление от толпы предстает как вид самоотверженного служения.
Вклад Курсави в развитие общественной мысли трудно переоценить. Под воздействием его сочинений происходило формирование взглядов Марджани, в трудах которого концепция Курсави получила дальнейшее развитие. Марджани, в свою очередь, оказал непосредственное влияние на становление Ризы Фахретдина как ученого–энциклопедиста. Уже в начале ХХ века идеи Курсави нашли отражение в трудах Габдуллы Буби, Мусы Биги, Зии Камали. Дух свободомыслия, стремление к истине, критика обскурантизма и схоластики, утверждение права на самостоятельное мышление, характерные для учения Курсави, явились идейной основой для всего последующего развития татарской общественной мысли, просветительского и джадидидского движений.
Отрывки из работ Курсави
О единобожии – таухид
Таухид истинный, если [человек] видит, что все действия от Аллаха, и перестает обращать внимание на посредников, но видит посредников подчиненными, у коих нет власти. Истинный таухид – одно из врат истинной убежденности, и из плодов его – упование на Бога, отказ от жалоб на создания, принятие [судьбы], предание себя решению Аллаха; и [когда человек] не поклоняется никому, кроме Аллаха, и не следует [в делах религии] личным пристрастиям (хава). Ибо кто последовал своим пристрастиям, уже избрал оное своим идолом.
Рек Аллах: «Разве не видел того, кто избрал божеством свою страсть?», и сказал [Пророк], мир ему: «На земле самое ненавистное перед Аллахом божество раба – страсть». [Кто познал истинный таухид], не обращает внимания на похвалу и порицание людей. А потому, если неприязнь или порицание людей причиняет тебе боль, обратись к знанию Аллаха о тебе. Если же не удовлетворяет тебя знание Его, то постигшее тебя с отсутствием удовлетворенности Его знанием гораздо сильнее, чем постигшие тебя в действительности неприятности. Из «Наставления для рабов Божиих»
О суфизме
Имам Малик ибн Анас (да будет доволен им Аллах) сказал: «Кто занимается фикхом (мусульманским правом), не изучая суфизм (тасаввуф), становится нечестивцем (фасик), а кто занимается тасаввуфом, не изучая фикх, становится еретиком (зиндик), тот же, кто совместил их, – постиг истину, ибо источник проникновения знания в сердце – это только тасаввуф». Ибо если факих не занимался суфизмом, то знание не проникло в его сердце и не овладело им, и становится он затем нечестивцем вопреки своему знанию.
Что же касается невежественного суфия, то исповедует он нечто иное, помимо веры Аллаха, из новшеств и личных пристрастий, распространенных среди людей, затем он становится еретиком и вводит новшество и не является суфием в действительности, поскольку слова твои «суфий–невежда» противоречат сами себе, как слова «иудей–факих», «суннит–новатор» (мубтади’), а что касается твоих слов «факих–нечестивец», то это как «верующий–грешник», нет в них противоречия.
И потому сказал Абу-Талиб аль-Макки: «Фикх и тасаввуф – две основные науки, не обходится одна из них без другой, наподобие как Ислам и иман, тело и сердце. И все, с чем приходили пророки, от первого до последнего, из того, что они ставили целью, – это достижение уверенности». Из «Наставления для рабов Божиих»
Врата иджтихада закрылись?
Утверждают некоторые люди, что муджтахид исчез много веков назад, что доказательство мукаллида (того, кто подражает) – только высказывание муджтахида [прошлого], что уже заменили нам значения Корана в наше время книги калама и фикха. И высказывания такого рода распространились среди людей из-за всеобщего их невежества и веры в высказывания, которые были отвергнуты людьми знания.
Утверждающему такое или примкнувшему к нему следует сказать: «Сможете ли вы найти выдуманное вами у того, чьи слова вменяются в обязанность? Если же нет, то представьте доказательство ваших утверждений». Если и притязали они на слова одного из благочестивых предшественников (салаф), то не отыщут ни они сами, ни другие пути к его нахождению, хотя бы и были друг другу пособниками… И что вам ведомо о состояниях людей во времена грядущие? Возможно, Аллах сотворит человека, совместившего в себе знания Книги, Сунны, иджма’ и методов кыяса, от природы сильного пониманием, обновит через него религию возлюбленного Им [Пророка] уничтожением бид’а с ее причинами и оживлением Сунны. Об этом сказано в хадисе, что Аллах (Всемогущ Он и Превелик) посылает этой общине в начале каждого столетия того, кто обновляет ее религию. И как [можно говорить о прекращении иджтихада] – ведь события будущего сокрыты «и никому не известно сокрытое Им, кроме того, кто избран посланником». Из «Наставления для рабов Божиих»
Об обвинении в неверии (такфир)
И не надлежит выносить фетву (религиозно-правовое заключение) о том, что не изучено, запрещается легкомысленность в отношении фетвы. Нельзя осмелиться на фетву обвинения в неверии (такфир), так как она нуждается в двух трудных обстоятельствах (амр). Первое из них – проверка (тахрир) убеждений, а это предполагает сложность относительно осведомленности того, что в сердце. Ведь человек затрудняется в отношении проверки своих собственных убеждений и очищения себя самого, не говоря уже об убеждениях кого-либо другого. Второе – знание того, что есть куфр (неверие), ибо это предполагает сложность относительно затруднительности источника вероубеждения (‘акыда) и различения истины и лжи.
И поистине, доступно это тому, кто совместил в себе здравость ума, кротость души, чистоту нравов, одаренность в умозрительных науках и полную осведомленность в науках Шариата и отвратился от личных пристрастий (хава). И после точного выполнения (иткан) этих двух условий можно говорить о такфире или его отсутствии. Что же касается такфира отдельного человека, то вместе со всем этим дополнительно условием считается признание в неверии самого человека. Из «Наставления для рабов Божиих»
Гульнара Идиятуллина, кандидат исторических наук Журнал «Минарет» №1 2004 г. (публикуется в сокращении)
Российская мусульманская экзегетика берет свое начало с ‘Абд ан-Насира ал-Курсави, перу которого принадлежал перевод одной седьмой части Корана. Толкование ал-Курсави, получившее название «Хафтийак шариф», уже в рукописном варианте пользовалось большой популярностью. При создании своего комментария автор преследовал цель объяснить смыслы Корана вне методологии калама. Этот же труд считали фактически первым переводом Корана, отдавая дань его филологическим достоинствам, краткости и доступности объяснения. Впервые он был издан в 1861 г., позже переиздавался еще несколько раз.
После смерти ал-Курсави Тафсир был дописан его учеником — Ну’маном б. Сабитом ас-Самани, получив название Тафсир Ну’мани.
Мулла Ну’ман ас-Самани родился в д. Саман Стерлитамакского уезда. Образование получил в основанной ал-Курсави медресе дер. Курса Казанской губ., непосредственно познакомившись со многими воззрениями знаменитого богослова. После окончания учебы и смерти самого наставника остался преподавать в Медресе, редактировал начатый учителем Тафсир и начал писать свое толкование к Корану, которое не успел довести до конца. Умер мулла, как и его учитель, по дороге в хадж в турецком городке Ускудар.
Если ал-Курсави сделал комментарий к первой суре ал-Фатиха и к сурам от ал-Фатх до конца Корана, то его ученик ас-Самани написал в 1329 г. по хиджре толкование от суры ал-Бакара до суры ал-Кахф. В 1911 г. Тафсир был опубликован, а недостающая часть, от суры ал-Кахф до ал-Фатх, была взята из турецкого тафсира ат-Тибйан. В 1957 г. он фотографическим способом был переиздан в Хельсинки, в 1989 г. вновь издан в Катаре, в 1991 г. Тафсир Ну’мани был переведен со старотатарского языка на современный татарский.
Ну’ман ас-Самани пишет, что при работе над комментарием он обращался к следующим, по его словам, «надежным и признанным тафсирам: тафсиру Мубарака Абу-с-Са’адата б. ал-Асира, тафсиру факиха Абу-л-Лайса, тафсиру имама ал-Куртуби. Вышеперечисленные комментарии к Корану восходят к методу тафсир би-л-ма ‘сур («толкование посредством переданного [предания]»), когда приоритет отдается высказываниям Пророка и его сподвижников). Таким образом, обращение к методу традиционного толкования Корана «Сунна разъясняет Коран» доказывает стремление Ну’мана продолжить направление мысли своего учителя ал-Курсави. По всему тексту комментария приводятся хадисы Пророка и предания Ipuвайаl асхабов.