Персидская литература
| Персидская литература |
| по-арабски: الأدب الفارسي |
| теги: - |
| ключевые слова: Коран в персидской литературе, литература на фарси |
| см. также: литература (арабская, европейская, русская), персидский язык |
В исламский период ареал арабского языка значительно расширился, что оказало значительное влияние на развитие языковых и литературных традиций мусульманских народов.
Зарождение
В 9 — 10 веках в Хорасане зародилась и получила развитие новоперсидская литература, основанная на арабской графике и изобиловавшая арабской лексикой. Персидские поэты, овладевшие арабским стихосложением, искусно использовали метрическую просодию в своих касыдах. Существует мнение, что первым поэтом, в чьём творчестве смешиваются персидские и арабские черты поэзии, был Мухаммад ибн Васиф, служивший при дворе Саффаридов (861—911) в Систане. Другие источники сообщают, что ещё раньше Абу аль-‘Аббас Марвази прочёл хвалебный стих на персидском языке в адрес ‘аббасидского халифа Ма’муна (814—834). В любом случае расцвет новоперсидской литературы приходится на эпоху правления иранской династии Саманидов (820—1000), чьё происхождение возводят к сасанидскому полководцу Бахраму Чубину[1].
Саманидские правители уделяли особое внимание развитию персидского языка и поощряли придворных поэтов. По их распоряжению на новоперсидский язык были переведены иранские эпосы, многие арабские сочинения по теологии и истории. В персидской поэзии того периода преобладают панегирические сочинения, ощущается тоска по канувшему в лету величию древнего Ирана, нередко встречаются следы зороастризма. Со времён Абу Мансура Дакики (ум. ок. 977) особое внимание уделяется истории персидских царей. Около 1000 байтов из его касыды включены в знаменитую эпическую поэму Шахнаме («Книга царей») Абу аль-Касима Фирдоуси. Прозаики 10 — первой половины 11 веков часто прибегают к архаичной персидской лексике, сторонятся употребления арабских слов, практически не пользуются ритмическим рисунком, параллелизмами и другими литературными украшениями, что отчётливо видно в Мукаддама-йи шахнама-йи Абу Мансури («Предисловие к Книге царей Абу Мансура»), составленном несколькими знатоками иранского богатырского эпоса[1].
Однако дальнейшее развитие новоперсидской литературной традиции было неразрывно связано с превращением иранских городов и провинций в ведущие культурные центры мусульманского мира. Исламское влияние на персидскую лексику и на форму сочинений росло по мере распространения переводных теологических трактатов. В 10 веке появляется первый комментарий к Корану на персидском языке, в основу которого был положен знаменитый тафсир ат-Табари[1].
Примерно в тот же период в персидской прозе появляются лексические и литературные украшения, характерные для арабской прозы, отсылки к аятам и хадисам. Поскольку в мусульманской среде знание священной книги считалось одним из достоинств, многие поэты демонстрировали свои познания в этой области и даже указывали — прямо или косвенно — на то, что знают Коран наизусть. Например, исма‘илитский поэт и философ Насир Хосров (ум. 1088) пишет, что его сердце вместило писание Аллаха, и не без гордости замечает, что Коран нисходит на человека только в сопровождении ангела Джибриля[1].
Классический период
Параллели с сакральным текстом широко использует в дидактических целях персидский поэт Абу Наср Асади (ум. 1072), с чьим именем связано становление поэтического жанра муна̄зара — прения между воображаемыми противниками, каждый из которых пытается доказать своё превосходство. До наших дней сохранилось пять его касыд, в которых описаны споры между арабом и персом, между мусульманином и магом, между копьём и луком, между небом и землёй, а также между днём и ночью. Среди аргументов, на которые опираются препирающиеся стороны, — логические доводы и священные тексты. Например, Ночь мотивирует собственное превосходство тем, что пророк Мухаммад ﷺ отправился в путешествие на небеса среди ночи [17:1] и что Коран был ниспослан в Ночь величия, которая лучше, чем тысяча месяцев [97:3]. День возражает на это тем, что именно днём верующие соблюдают пост [2:187] и отправляют пятничную молитву [62:9]. Асади обращается к коранической тематике и в героическом эпосе Гиршаспнаме, посвящённом похождениям иранского богатыря доисламских времён Гиршаспа, сына Асрата — каждая часть этого сочинения начинается повествованиями о единобожии, сотворении мира и неизбежности воскрешения[2].
Использование религиозных понятий, образов и притч наиболее характерно для суфийской поэзии, зачинателем которой считается газнийский мистик Абу аль-Маджд Сана’и (ум. ок. 1150). Многочисленные аллюзии на аяты Корана встречаются в поэме Махзан аль-асра̄р («Сокровищница тайн») азербайджанского поэта Низами Гянджеви (ум. 1209) — образцовом сочинении дидактико-философского жанра[2].
Дальнейшее развитие духовно-мистической газели связано с именами Аухад ад-дина Анвари (ум. 1189), Фарид ад-дина ‘Аттара (ум. 1221), Джаляль ад-дина Руми (ум. 1273). Сочинение последнего Маснави-йи ма‘нави («Поэма о скрытом смысле») благодаря своей совершенной ритмике, необыкновенной чувственности и тесной связи с религиозным мировосприятием позволяет читателю ощутить глубину духовного опыта мусульманских мистиков. Только в первом дафтаре своего маснави (так называют поэму, в которой все полустишия-мисры написаны одним размером, но у каждого байта своя форма) содержится около 200 отсылок к аятам Корана[2].
Как пишет немецкая исследовательница А. Шиммель (ум. 2003), на основании притч и иносказаний Руми практически невозможно выстроить целостную мистическую систему, однако автор даже не стремится к этому. Он полагает, что его поэму нельзя закончить, «даже если бы леса превратились в писчие перья, а океан — в чернила». В этих словах усматривается аллюзия на кораническое высказывание о том, что слова Аллаха неиссякаемы [18:109][2].
Непосредственно из Корана [27:16] заимствовано и название второго по известности мистического маснави Мантик ат-тайр («Язык птиц»), принадлежащего перу ‘Аттара. В основу сюжета легли странствия птиц в поисках своего царя — легендарного Симурга, а путь им указывает мудрый удод — та самая птица, которая упомянута в коранической истории о пророке Сулеймане (Соломоне) 
и царице Сабы (Билькис) [27:20]. При этом ‘Аттар умело использует фонетическую близость арабского названия птицы худхуд со словом худа̄, означающим «верное руководство»[2].
Символизм духовно-мистической газели сочетается с лёгкостью и возвышенностью любовной лирики в творчестве другого персидского поэта-моралиста Са‘ди Ширази (ум. 1291). Его нравоучительное маснави Буста̄н («Сад»), прозаические сочинения Гулиста̄н («Розовый сад») и Риса̄лят («Послания») считаются шедеврами персидской литературы и характеризуются гармонией формы и содержания[3].
Наиболее яркий продолжатель поэтического стиля Са‘ди — Хафиз Ширази (ум. 1390). Его литературный псевдоним Х̣а̄физ свидетельствует о признании заслуг мистика в изучении Корана и религиозных наук: он изучил четырнадцать «чтений» (к̣ира̄’ат̈) Корана и целый ряд авторитетных богословских сочинений. Как отмечает иранский исследователь А. Тамимдари, газели Хафиза отличаются столь искусным подбором слов и значений, что в этом смысле ему нет равных. По меткому выражению И. С. Брагинского, его поэзия — сплав психологизма Низами, рационализма Хайяма, возвышенного стиля Руми и мастерства Са‘ди[3].
Последним мастером классической персидской поэзии считается ‘Абд ар-Рахман Джами (ум. 1492). Его сочинения — прозаические трактаты и стихотворения самых разных жанров — переполнены религиозными мотивами, притчами и поучительными рассказами. А в основу его маснави «Йусуф и Зулейха» положена кораническая история о пророке Йусуфе и жене египетского вельможи[3].
Постклассический период
Разорительные походы монголов обозначили конец «золотой эры» персидской литературы: подражание (таклид) превратилось из творческого состязания с предшественниками в отказ от художественной изобретательности. В последующие столетия персидская литература прошла долгий путь развития — от вычурного и утяжелённого метафорами стиля эпохи Сефевидов до лёгкого и выразительного стиля времён Конституционной революции. Однако коранические мотивы никогда не теряли своей значимости. Даже представители новой персидской литературы, стремящиеся идти в ногу со временем, используют коранические образы и сравнения для выражения своих переживаний[3].
В частности, любовью к потомкам пророка Мухаммада ﷺ проникнуто творчество Мухаммада Хусайна Шахрияра (ум. 1988). Коранические мотивы и идеи облечены в новую форму в художественной прозе Джалала Але-Ахмада (ум. 1969), в философских трудах ‘Али Шариати (ум. 1977), в поэзии Сухраба Сипихри (ум. 1980) и др. На персидском языке написаны и некоторые сочинения видного мусульманского философа-реформатора, «духовного отца» современного Пакистана Мухаммада Икбала (ум. 1938)[3].
Примечания
Литература
- Использованная литература
- Э.Р. Кулиев, Коран в персидской литературе // Корановедение: Учебное пособие. — М. : Изд-во МИУ, 2010. — С. 349-352. (рус.; сотр.)
- Дополнительная литература
- F. Lewis, Persian Literature and the Qurʾān // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2004. — Vol. IV (P—Sh). — P. 55-66. (англ.)
Информация о статье
- Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
- Библиографическая ссылка: Персидская литература [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2020 г.
- URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/adab-fa
- Дата первой публикации: 22 апреля 2020 г.
Сотрудничество
Академия Корана приглашает к сотрудничеству авторов статей, редакторов, переводчиков, волонтёров и т. д. Об условиях сотрудничества и других интересующих Вас вопросах можете спросить в нашем Телеграм-аккаунте.
 Авторы этой статьи — участники проекта Академии Корана. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи.
Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, арх, dev) / Википедия (цит.) / Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде Мета-теги: / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}} |