Казанское издание Корана

Казанские мусхафы — мусхафы, напечатанные с 1802 по 1859 год в Казани в первой в мире мусульманской типографии. Было опубликовано до 150 тысяч экземпляров полного текста и, по существу, Казанские Кораны вытеснили в Европе предшествовавшие издания Корана.

Казанские мусхафы получили широкое хождение и неоднократно воспроизводились на Востоке. По мнению Е. А.  Резвана, возможно, именно они сыграли решающую роль в многовековом процессе закрепления единообразия текста Корана.

История

По указу Екатерины II в 1787 году в типографии Академии Наук в Петербурге впервые в России был напечатан полный арабский текст Корана для бесплатной раздачи «киргизцам». Коран был напечатан специально отлитым для этой цели шрифтом, который воспроизводил почерк одного из лучших каллиграфов и превосходил все арабские шрифты, существовавшие тогда в типографиях Европы. Это издание существенно отличалось от европейских прежде всего тем, что носило мусульманский характер: текст к печати был подготовлен муллой Усманом Ибрахимом.

Первый тираж Корана был напечатан за государственный счёт. В Петербурге с 1789 по 1798 год вышло 5 изданий Корана.

В 1802 году арабский шрифт типографии Академии Наук передается специально созданной в Казани мусульманской типографии. В последующем Казанские Кораны распространились по всему мусульманскому миру. В Казани за 57 лет было напечатано до 150 тысяч экземпляров священного текста.

Arabic Edition of the Qurʾān, Kazan, 1803

An edition of the Qurʾān in Arabic, printed by Tatars of the Russian Empire at the beginning of the nineteenth century, became known as the “Kazan print” (Tat., Qazan basmasī). This edition received recognition as the first Qurʾān printed by Muslims. Throughout the century, it underwent multiple reprints and enjoyed immense popularity among the sizable Muslim population of the Russian Empire. Muslim publishers within and outside of the empire also widely adopted the Kazan typeset for issuing Qurʾān copies locally. A relatively easy-to-read script and convenient format of the edition earned acclaim also from European scholars: in a matter of several decades, Kazan Qurʾāns practically supplanted previous printed editions that circulated in Western Europe (Rezvan, Koran i ego mir, 403).

It remains unclear when precisely the first copies of the Kazan Qurʾān were printed. Some sources suggest that early copies appeared already in 1801, immediately after the opening of the “Asiatic Publishing House” (Rus., Aziatskaia tipografiia) in Kazan. The majority of scholars, however, tend to agree that the first complete editions were published only in 1803 (cf. Bulut, 84–5). After the relaxation of imperial policies on the publication of Muslim literature in 1800, Tatar merchant ʿAbd al-ʿAzīz Būrāsh (Abdulgazi Burashev, d.?) had purchased and transferred to Kazan the printing press used for issuing the St. Peterburg Qurʾān editions in 1787–98. The Kazan publishing house had permission to publish Muslim religious literature only. Alongside the Qurʾān editions, it also produced copies of Haftiyak (lit. “one seventh” of the Qurʾānic text), a selection of most cited sūras, and Iman shartī (Conditions of Faith), a concise explanation of Islamic principles (Kemper, 44–5). In 1806–9, Qurʾān copies were issued using an updated typeset under the supervision of Yūsuf Āpānāy (Apanaev, d. 1171/1757–8), a member of a prominent Muslim merchant family in Kazan, who took over the publishing house. The printing of the Qurʾān continued even after the printing house merged with the Kazan University typography in 1829.

Since the Kazan edition was printed using the original St. Petersburg printing press, its layout carries many features of the earlier 1787 edition published on the orders of Empress Catherine the Great, except for the format. Instead of one large-sized volume, Qazan basmasī in 1803 came in two versions. The first one, which became widely disseminated, was made of two half-sheet books, making it easier for users to carry and store them. The first circulation comprised 1,500 copies; in subsequent years, it ranged between 1,500 and 3,000 copies. From 1803 to 1829, this edition was reprinted at least twenty-five times. Another version was designed especially for children. It came in ten volumes (17 x 10 cm), each containing one third of the Qurʾān. This version was printed in 1,000 copies and never reprinted again (Amerkhanova, 211).

The two-volume edition appeared under the title Kalām Sharīf (The Noble Word), which was different from the titles used for both the St. Petersburg version (al-Qurʾān) and later Ottoman Turkish ones (Qurʾān Karīm, “The Glorious Qurʾān”). The size of the 1803 Kazan edition is about 17 х 21 cm. The text of the Qurʾān is printed in a simple black frame, 11 х 15 cm. Unlike the St. Petersburg edition, the 1803 Qazan basmasī does not provide additional commentaries to the text on the margins, only markers related to the division of the text into thirty juzʾ and indications for prostration. The text gives the name of each sūra with information on the place of its revelation (Mecca/Medina) and the number of verses. Verses are not numbered but separated from each other by a rosette symbol. The first volume consists of 344 pages and contains the first 17 sūras. The second volume begins on page 345 and has 383 pages in total; it includes the remaining sūras (Q 18–114). The text of the Qurʾān in the second volume is followed by a number of supplements, including a list of misprints (7 in total, p. 721), a prayer for God’s forgiveness of mistakes made during the recitation (p. 722), an explanation of sajdat al-tilāwa, prostrations to be performed after the recitation of certain āyās (p. 723), the breakdown of the Qurʾānic text into thirty juzʾ (pp. 723–4), and an index of sūras with pagination (pp. 724–8).

Complete copies of the two- and ten-volume versions of the 1803 edition are preserved at the N. I. Lobachevskii Library of the Kazan Federal University (Kazan, Russia). In June 2005, on the initiative of the Kazan mayor and with the support of the Turkish Research Centre for Islamic History, Art, and Culture (IRCICA), the 1803 edition was republished as a one-volume facsimile (cf. Kalām-i Sharīf).

---

Роковая ошибка типографа Харитонова

Вплоть до начала XX века царские власти не разрешали татарам держать собственные типографии. Поэтому издание татарских и арабских книг находилось в руках русских типографов. До поры до времени всё шло нормально. Наибольшей популярностью пользовалась типография Ивана Николаевича Харитонова (См. о нём статью в «ТМ» — 2003, № 12 (22), август), которая прекрасно справлялась с любыми заказами своих татарских клиентов. Но в конце 1913 года типография выдала брак — напечатанные здесь на арабском языке экземпляры Корана вышли с серьёзными дефектами. Некоторые строки из Священного текста были напечатаны по несколько раз, а отдельные коранические аяты совершенно выпали из текста. Короче говоря, получилась не только полнейшая абракадабра, но и, по мнению татарских мусульман, «серьёзное преступление». (Такие случаи бывали и раньше — например, в 1856 году в типографии Кукубина был напечатан Коран с 356 ошибками, но тогда у татар не было своей периодической печати и этот факт не стал достоянием широкой общественности).

Первым с «разоблачением» Харитонова в печати выступил писатель Фатих Амирхан. Типограф И. Н. Харитонов тут же сделал заявление, в котором обязался обменять «испорченные» экземпляры Корана на новые, а также дал слово, что «впредь не будет допускать таких ошибок». Он посчитал, что такое недоразумение может случиться с любым издателем и не воспринял это дело всерьёз. Но это было его серьёзной ошибкой. Татарская пресса единым фронтом развернула шумную «антихаритоновскую» компанию. На повестке дня стоял вопрос: случайно или умышленно в типографии Харитонова был напечатан Коран с такими ошибками. Иван Харитонов объяснял, что опечатки вышли по оплошности работников типографии Ризвана Шарипова и Зинната Гисматуллина, которые набирали текст. Но в книге было указано, что текст проверен и одобрен представителем Духовного собрания Сафиуллой Абдуллинным. В этом был самый большой «прокол» Харитонова, поскольку Абдуллин корректуры в глаза не видел. Да, его имя стояло на предыдущих изданиях Корана и типограф просто продублировал его и в этот раз. Точно не известно, почему Харитонов не дал ему прочесть гранки и запустил весь тираж в печать. В условиях огромного спроса на Коран (в год по России распространялось по 200 тысяч экземпляров) сама собой возникает версия о «левом» тираже, хотя в царской России типографское дело находилось под строгим контролем властей. Скорее всего, Харитонов просто не удосужился лишний раз показать стереотипный текст мусульманскому редактору. Естественно, что Сафиулла Абдуллин был крайне возмущён и подал немедленный рапорт в Духовное собрание, в котором объяснял свою непричастность к этой истории. Нашлись и те, кто подзуживал его начать судебное преследование Харитонова. В момент наибольшего накала дискуссий он сообщил в газетах, что намерен привлечь Харитонова к суду, но до этого дело не дошло.

Со временем «дело Харитонова» утряслось само по себе, но оно, видимо, оказалось для его предприятия роковым — во всяком случае, в 1916 году Харитонов продал свою типографию и ушёл из книгоиздательского дела.

С Кораном связана драма ещё одной казанской типографии. В 1932 году в Казани раскручивалось «Дело о контрреволюционной деятельности одной из групп кадров филиала Султан-Галеевской организации в Татарии, объединившего буржуазно-националистические элементы в г. Казани». В ходе следствия был обнаружен «вопиющий факт»: в казанской типографии имени Камиля Якуба нашли стереотипы Корана — печатные формы. Вроде все мечети уже закрыли, религиозные книги изъяты, муллы разогнаны или ре-прессированы, а тут — на тебе подарок к 15-летию Совет-ской власти!

Но, оказывается, бывший работник издательства «Гажур» Хабибрахман Забиров (до революции владелец издательств «Сабах» и «Умид») всё ещё лелеял надежды, что когда-нибудь власти разрешат издавать Коран. Как рачительный хозяин, он не только сохранил стереотипы Корана, но и внёс предложение в коллегию Наркомпросса о переиздании Корана по тем стереотипам, которые он раньше выпускал в своём издательстве. Весь тираж Корана, по проекту Забирова, предполагалось распространить за границей и в национальных областях Советского Союза за исключением Татарии и Башкирии. В принципе, в предложении бывшего татарского издателя был прагматический резон. Казанские издания Корана благодаря своему чёткому и ясному шрифту пользовались спросом во всём мусульманском мире и могли бы принести реальный доход Советам. К слову сказать, арабские шрифты для пишущих машинок, разработанные татарским мастером Мухаммадом Идриси, несколько позже были проданы Советским государством в арабские страны и также пользовались большой популярностью на Востоке. Но в 1930-е годы, когда кругом кишмя кишели «враги народа», говорить о какой-либо коммерции не приходилось. Суд оценил старания Х.Забирова по достоинству: за своё «рацпредложение» он получил пять лет исправительно-трудовых лагерей «с отбыванием в Севкрае».

https://web.archive.org/web/20200106024945/http://www.tatworld.ru/article.shtml?article=496&section=0&heading=0

Новости

• Казанский Коран, изданный в Японии 82 года назад, вернулся в Татарстан Ислам Сегодня. 18 апреля 2016.
• Печать отредактированной версии знаменитого «Казанского Корана» запустили в Татарстане
• А.М. Ахунов Типограф И.Н. Харитонов и его роль в становлении и развитии татарской книжной культуры: к 160-летию со дня рождения